Цитата

Я угрожала вам письмом из какого-нибудь азиатского селения, теперь исполняю свое слово, теперь я в Азии. В здешнем городе находится двадцать различных народов, которые совершенно несходны между собою.

Письмо Вольтеру Екатерина II,
г. Казань

Finversia-TV
Яндекс.Погода

Хронограф

<< < Июнь 2019 > >>
          1 2
3 4 5 6 7 8 9
10 11 12 13 14 15 16
17 18 19 20 21 22 23
24 25 26 27 28 29 30
  • 1937 – Родился Вячеслав Васильевич Аристов, известный казанский краевед и библиофил. Долгие годы руководил отделом редких книг и рукописей Научной библиотеки КГУ им.Лобачевского.

    Подробнее...

Александр Пушкин в Казани

4 сентября 1833 года в Казань приехал русский поэт Александр Сергеевич Пушкин, которой, путешествуя по российским городам, собирал материалы по истории Пугачевского бунта. Он пробыл в городе 2 суток и 7 часов.

«Не напрасно посетил эту сторону» - так писал Пушкин о посещении Казани в письме жене. 

Это было длительное путешествие, начавшееся 17 августа и закончившееся 20 ноября 1833 года. Пушкин посетил Нижний Новгород, Симбирск, Оренбург и Уральск.

Первыми о госте везде узнавали те, кому приказано было надзирать над ним. В фондах Национального музея РТ хранится копия дела «Об учреждении надзора за поведением известного поэта, титулярного советника Пушкина». Личностью Емельяна Пугачева – народного героя и государственного злодея – А.С.Пушкин заинтересовался в период своего подневольного пребывания в Михайловском.

Крестьянские восстания Степана Разина  и Емельяна Пугачева импонировали ему свободолюбивым характером. Его личные оценки кардинальным образом не совпадали с точкой зрения властей. Достаточно сказать, что ему запретили публиковать исследование под названием «История Пугачева». Предписано было назвать ее – «История Пугачевского бунта».

Пушкин планировал написать научно-исследовательский труд, был хорошо знаком с имевшимися документальными источниками, но ему нужны были личные впечатления. И он через 60 лет после крестьянского восстания Пугачева отправляется по местам былых сражений с целью добыть неизвестные свидетельства.

Материалы, собранные во время поездки, были использованы в книге «История Пугачева», а также в романе «Капитанская дочка», замысел которого наверняка возник под впечатлением собранного материала.

В поездке он мог узнать историю благородного дворянина, подпоручика М.А.Шванвича, который примкнул к пугачевцам, за что и был потом сурово наказан.

Тем, кто интересуется краеведением и конкретно историей поездки А.С.Пушкина на Восток России, рекомендуем прочитать книгу  Юрия Лаврентьевича Славянского «Поездка А.С.Пушкина в Поволжье и на Урал», которая была издана в Татарском книжном издательстве в 1980 году. Наша хроника пребывания Пушкина в Казани подготовлена по этому источнику.

Хроника путешествия

На территории Казанской губернии А.С.Пушкин очутился часов в 8-9 утра 4 сентября. В Чебоксары (тогда уезд­ный город этой губернии) он приехал к ночи с 4 на 5 сентября и здесь переночевал (очевидно, на почтовой станции). Днем 5 сентября, к вечеру он был уже в Свияжске, старинном (XVI в.) уездном городе-крепости Казанской губернии. Около 9 часов вечера поэт прибыл на Васильевский перевоз (на правом берегу Волги, между теперешними железнодорожными станциями Свияжск и Зеленый Дол).

В Казань Пушкин приехал в 12-м часу ночи, въехав со стороны Ягодной слободы (в тепе­решнем Кировском районе города). Ввиду позднего времени решил переночевать в гостинице Дворянского соб­рания, помещавшейся в правом корпусе 3-этажного дома купца И.Ф.Дряблова в Петропавловском пере­улке.

Утром 6 сентября перебрался к Е.А.Баратынскому, точнее, к его тестю – генералу-майору Л.Н.Энгельгардту, дом которого находился на Грузинской улице (теперь ул. К.Маркса), неда­леко от Грузинской церкви (не сохранилась; на ее мес­те сейчас находится дом с 15-м отделением связи).

Здесь Пушкин неожиданно встретился с самим Ба­ратынским, направлявшимся в имение тестя – с. Каймары (или Кирилловское) в 20 верстах от Казани (теперь Высокогорский район). Утром 6 сентября Баратынский поспешил сообщить о появлении Пушкина в Казани своим приятелям – Александре Андреевне Фукс и ее мужу, профессору медицинского факультета университета.

Первую половину дня (как полагает Е.Бобров) 6 сентября (примерно до 2 часов пополудни) Пушкин употребил, возможно, на то, чтобы нанести визит веж­ливости казанскому военному губернатору, заядлому крепостнику и крупному взяточнику генерал-адъютанту С.С.Стрекалову – тому самому, который был военным губернатором Грузии с 1828 года и «опекал» Пушкина тайным надзором за ним в 1829 году, когда поэт проездом в Арзрум останавливался в Тифлисе.

Некоторые крае­веды (Н.Ф.Калинин, Е.Н.Дунаева, М.Н. Елизарова и др.) не без основания берут этот визит под сомнение или даже категорически отвергают его. У нас действи­тельно нет никаких данных для того, чтобы утверждать, что Пушкин посетил казанского губернатора или мог встретиться с ним.

В этот же день поэт занялся опро­сом старожилов, отправившись для этого в Суконную слободу. Пушкин посетил Горлов кабак, который упоминается в Истории Пугачева (некоторые краеведы утверждают, что здание на улице Петербургской  сохранилось до сих пор), и здесь его собе­седником оказался В.П.Бабин, рабочий суконной фабрики.

В кабаке поэт записал важнейшие сведения о Пугачеве и пугачевцах, сообщенные ему Бабиным. Родители того были очевидцами событий, и он передал Пушкину их рассказ. Рассказал Бабин Пушкину и о сочувственном отношении рабочих суконной фабрики к Пугачеву, о штур­ме Казани, растерянности и панике среди хозяев города, наскоро укрывшихся в кремле, об умерщвлении на паперти Богородицкого женского монастыря почти 100-летнего отставного генерал-майора М.Н.Кудрявцева, о жесто­кой расправе карателей с пугачевцами после их поражения и многом другом.

Сделанную на двух с половиной страницах мелкого почерка запись рассказа Бабина (в обработанном виде) поэт использовал потом (по вычислениям Н.Ф.Кали­нина, на 40%) в VII главе Истории Пугачева – при описании осады Казани пугачевцами 12-15 июля 1774 года.

В той же Суконной слободе поэт осмотрел старое одноэтажное каменное здание сукон­ной фабрики (ныне здание Татвоенкомата на углу Свердлова и Луковского), а также Шарную, или Третью Гору (теперь ул.Калинина) и расположенное напротив нее немец­кое (старое армянское) кладбище. Отсюда Пугачев, расставив свои пушки, начал наступление на Казань.

Утром 7 сентября Пушкин познакомился с профессором К.Фуксом, который приехал провожать Баратынского в Каймары. От Фукса или Бабина (а может быть, и от того и от другого) Пушкин узнал о расположении лагеря Пугачева в д.Троицкая Нокса и решил съездить туда. Поехал один на дрожках, запряженных тройкою лоша­дей. У ветряной мельницы купца Л.Ф.Крупеникова, на круче левого берега Казанки, откуда очень хорошо видна Казань и прилегающие к ней деревни Савиново, Караваево и Сухая Река, 11 июля, перед тем как штурмовать Казань, Пугачев расположился боевым лагерем.

Возвращаясь назад, Пуш­кин «отметил взором» места былых сражений пугачевцев у с.Царицына (сейчас оно в черте Советского района Казани) и объехал «усеянное» трактирами и кабаками Арское поле. Потом в 12-м часу дня приехал к Кремлю, на знакомство с которым ушло полтора часа.

Затем Пушкин возвратился (около часу пополудни) в дом Л.Н.Энгельгардта и там, по свидетельству А.А.Фукс, писал до 2 часов дня. В 3-м часу отправился к своему знакомому – другу Е.А.Баратынского и четы Фуксов – стихотворцу-сатири­ку, переводчику и драматургу Эрасту Петровичу Перцову. Пушкин отобедал вместе с Фуксом и братьями гостеприимного хозяина.

От Перцова поэт отправился (часов в 6 вечера) по приглашению Фукса в его дом на углу бывшей Владимирской. При знакомстве с его женой – Александрой Андреевной сказал вместо приветствия: «Нам не нужно с вами рекомендоваться – музы нас познакомили заочно, а Баратынский – еще более».

По просьбе поэта Карл Фукс рассказал ему все, что знал (слышал от старожилов или читал) о взятии пугачевцами Казани. Он решил сво­зить своего любознательного собеседника к купцу-мил­лионеру, владельцу Троицкой мельницы и трех домов, 76-летнему Л.Ф.Крупеникову. Жил тот в просторном двухэтажном каменном особняке напротив университе­та, на Воскресенской улице (здание сохраня­лось до 1976 г.). Пушкин живо заинтересовался лич­ностью этого старожила, ведь Крупеников юношей попал в плен к Пугачеву, правда, на одни сутки.

Около 7 часов вечера Фукс и Пушкин поехали к Крупеникову.

Картина "Пушкин и казанский купец Крупеников"

Поэт имел возможность полюбоваться монументальным, занимающим целый квартал зданием университета. Однако из почти полуторачасовой беседы с Крупениковым поэт не по­черпнул ничего сколько-нибудь ценного. Может быть, поэтому в архиве Пушкина не оказалось даже записи этой беседы.

От Крупеникова Пушкин направился сно­ва на квартиру Фукса. У подъезда дома поджидал какой-то посланец от больного. Поэт остался наедине с женой профессора. Их беседа затянулась часа на два. Александра Андреевна Фукс читала ему вслух свою стихо­творную сказку «Жених». Пушкин деликатно выказал внимание к творению провинциальной поэтессы.

В 10 часов вечера приехал Фукс, но не один, а с Перцовым. Затем последовал ужи­н, после которого Пушкин попросил позволения познако­миться с библиотекой хозяйки. Лишь в час ночи простился Пушкин с гостеприимной четой Фуксов.

 

Жена профессора Карла Фукса Александра Андреевна

По желанию Александры Андреевны поэт оставил ей свой петербургский адрес, просил ее приезжать в Петербург и писать ему. Сам он писал ей 3 раза (19 октября 1834 г., 15 августа 1835 г. и 20 февраля 1836 г.), т. е. по одному письму в год – и боль­ше никогда с нею не встречался.

Во втором письме Пушкин сообщал своей корреспондентке, что отправил на ее имя два эк­земпляра своей «Истории Пугачевского бунта»: один – в подарок ей, а второй – для передачи М.С.Рыбушкину в знак благодарности за присланный им свой двухтомный труд («Краткая история г. Казани»).

Из литературной «продукции» Александры Андреевны поэт не опубликовал в своем жур­нале ничего.

Придя к себе «домой» во втором часу ночи, Пушкин решил тотчас же «предаться сну». Но спал он мало и плохо. Рано утром начал готовиться к отъезду в Сим­бирск – укладывать в дорогу вещи, книги, карты, руко­писи и провиант.

Под утро 8 сентября (приблизительно в 6 часов), перед самым отъездом из Казани, поэт написал два небольших письма – А.А. Фукс и жене. В первом «изъявлял» свою глубокую признательность и сер­дечную благодарность Александре Андреевне за ласко­вый прием, оказанный ею «путешественнику, которому долго будет памятно минутное пребывание его в Каза­ни», в письме к жене с явным удовлетворением подводил итог своим «казанским» впечатлением.

«Здесь я возился со стариками-современниками моего героя, объезжал окрестности города, осматривал места сра­жений, расспрашивал, записывал – и очень доволен, что не напрасно посетил эту сторону».

Когда поэт перечитывал свое письмо к жене (это было в начале 7-го часа утра), к нему вдруг вошел Е.А.Баратынский, специально прискакавший из Каймар проститься с отъезжающим другом. При расстава­нии Пушкин подарил ему свой портрет работы худож­ника Ж.Вивьена в не­большой рамке, сделанной самим поэтом. Этот порт­рет хранится в Музее А.С.Пушкина.

В Казани поэт пробыл 2 суток и 7 часов. 8 сентября, приблизительно в 6 час. 30 мин. утра, Пушкин выехал из Казани в Симбирск по так назы­ваемому Лаишевскому тракту.

Пользуясь теплой, ясной и сухой погодой, а также неплохой дорогой, Пушкин ехал днем и ночью, меняя лошадей через каждые 20-25 верст. Приблизительно во втором часу дня он приехал в г.Лаишев (бывшее татарское село Аишево или Аишево на правом берегу Камы), напугав здешнего станционного смотрителя, который принял поэта за вы­сокого сановника, так как в его подорожной было написано, что он уволен в отпуск “по высочайшему повелению”.

(Впрочем, П.П.Суворов в статье “Пушкин в Лаишеве” утверждает, что в подорожной Пушкина было написано, что он “едет по особому высочайшему повелению в Оренбургский край для розыска материалов по Пугачевскому бунту и что все губернаторы и местные сласти обязаны оказывать ему на месте остановок всякую помощь, содействие и беззамедлительное следование в дороге”.)

Тотчас после смены лошадей Пушкин уехал, запи­сав в своей тетради: “Лаишев, город в шлафорке” – вместо “в шлафроке” (немец. Schlafrock — домашний халат).

Очевидно, затерявшийся в глуши маленький за­холустный город показался поэту унылым и сонным – потому Пушкин и уподобил его заспанному человеку в халате.

В тихий, хоть и губернский город Симбирск Пуш­кин приехал в 6-7 часов вечера 9 сентября.

Небезынтересно отметить, что в тогдашней офици­альной газете «Казанские губернские ведо­мости» не появилось никаких сообщений о приезде Пушкина в Казань.

Пушкину рассказали…

В архивах Казани Пушкин заниматься не мог: большая часть их погибла в пламени грандиозного по­жара 3 сентября 1815 года, когда сгорело около 1500 домов (70 кварталов), сгорел и находившийся в Кремле архив Казанского губернского правления.

Посещение Казани помогло Пушкину во многом по-новому взглянуть на историю Пугачевского бунта. Он использовал получены во время путешествия сведения в «Истории Пугачевского бунта» и в «Капитанской дочке».

По сведениям Р.Бикбулатова, в личной библиотеке поэта хранилось 19 книг казанских авторов и тех авторов, которые долго жили в этом городе.

Эпизод 1

В дороге Пушкин услышал рассказ о жестоком, но трусли­вом главнокомандующем карательными войсками генерал-майоре В.А.Каре, который должен был «учинить над оным злодеем (т. е. Пугачевым) сильный поиск и стараться как самого его, так и злодейскую его шай­ку переловить и тем все злоумышление прекратить».

30 октября 1773 года Кар был уже на тракте Казань-Орен­бург с отрядом в 3500 человек. Однако в сражении 9 ноября 500 яицких казаков под командованием пугачевцев И.Н.Зарубина и А.А.Овчинникова окружили и разбили наголову войска Кара. Тот отступил, а вскоре самовольно бросил своих солдат, второпях сдав остатки корпус своему помощнику – генерал–майору Ф.Ю.Фрейману, а сам с позором уехал («под предлогом лихорадки, лома в костях, фистулы и горячки», как говорит Пушкин в 7-м «Замечании о бунте») – сначала в Казань, а в конце ноя­бря  в Москву.

Военный эпизод с Каром Пушкин отметил краткой записью в  самодельной дорожной тетради: «Чугуны — Кар etc». Рассказ о Каре Пушкин внес потом в III главу Исто­рии Пугачева.

Эпизод 2

В Хмелевке или в пути между Васильсурском и Хмелевкой Пушкин встретился со старухой – своячени­цей полковника В.Юрлова (комендант г.Курмыша), жившей милостынею, и с ее слов записал в своей тет­ради: «Васильсурск – предание о Пугачеве. Он в Курмыше повесил полковника Юрло­ва за смелость его обличения, и мертвого секли нагай­ками. Жена его спасена крестьянами».

Эту запись Пушкин использовал потом в VIII главе Истории Пугачева.

Едва ли не в первый же день занятия города пугачевцы схва­тили лютеранского пастора, который когда-то подал на улице ми­лостыню «колоднику» Пугачеву, и привели его на расправу к своему военачальнику. Пугачев, узнав его, «принял ласково» и даже «пожаловал в полковники». Пастор-«полковник» через несколько дней отстал от пугачевцев и возвратился в Казань. Об исто­рии с пастором рассказал Пушкину профессор К.Фукс.

Читая этот фрагмент, нельзя не вспомнить тулуп с пугачевского плеча, подаренный Гриневу.

Материалы подготовлены по книге Ю.Л.Славянского «Поездка А.С.Пушкина в Поволжье и на Урал» (Таткнигоиздат, 1980).

"Казанские истории", №17-18, 2003 года

  Издательский дом Маковского