Пишем о том, что полезно вам будет
и через месяц, и через год
|
25.04.2017

Цитата

Если хочешь узнать человека, не слушай, что о нём говорят другие, послушай, что он говорит о других.

Вуди Аллен

Погода в Казани
+3° / +8°
Ночь / День
.
<< < Апрель 2017 > >>
          1 2
3 4 5 6 7 8 9
10 11 12 13 14 15 16
17 18 19 20 21 22 23
24 25 26 27 28 29 30
  • 1847 – Лев Николаевич Толстой подал прошение об исключении его из числа студентов Императорского Казанского университета.

    Подробнее...

Ранний период развития кинематографа в Казани

Как сообщает в своей книге «Развитие и становление кинематографа в Казани и Казанской губернии (1897-1917 гг.)» Елена Алексеева, первые сеансы синематографа в Казани состоялись 2 мая 1897 года.

«Сегодня в городском театре в пятницу 2 мая первый сеанс настоящего СИНЕМАТОГРАФА ЛЮМЬЕРА (живая движущаяся фотография). Первый раз в Казани! Интересное зрелище. Просят не смешивать с бывшими здесь подражателями. Интересная программа» – такие анонсы печатали все казанские газеты.

Наиболее полное впечатление от первого сеанса оставила для потомков газета «Казанский телеграф» от 4 мая 1897 года в рубрике «Казанская хроника»:

«Демонстрирование нового СИНЕМАТОГРАФА (Люмьера) в городском театре 2 мая можно назвать более чем безукоризненным и сравнивать его с бывшими в Казани ранее синематографами положительно невозможно. Несмотря на то, что господин демонстратор в афишах постарался предупредить нашу публику, чтобы она не смешивала синематограф принадлежащий ему с другими, бывшими в Казани, публика мало обратила внимания на это заявление – она уже видела несколько синематографов и все плохих, не усовершенствованных, хотя дифирамбам о них господ заезжих демонстраторов не было конца – понятно, публика приходила на такой спектакль и разочаровывалась... Теперь ее трудно, почти невозможно заманить в театр на сеансы синематографа разными саженными афишами с их «небывалыми чудесами». Так было и в спектакль 2 мая, так и следовало ожидать...

Жаль, а сеансы синематографа, повторяем, удались превосходно (за некоторыми маленькими исключениями), зрительный же зал совершенно пустовал (сбор достиг такой мизерной цифры, как 130 рублей с копейками!)...»

Казанский хроникер оставил для нас не только впечатления от первого сеанса, но и сведения, что до первого сеанса синематографа Люмьер в Казани проходила демонстрация другого синематографа, по-видимому, Эдисона. Но о предшествующих сеансах в печати не было никакой информации. И далее репортер подробно рассказывает о репертуаре первого киносеанса:

«... Хороши картины «Коронационные торжества», особенно картина «Красное крыльцо. Торжественное шествие Их Императорских Величеств на коронацию». Наиболее интересным было третье отделение программы, составленную из новых картин и весьма разнообразно. Картины «Прибытие поезда», «Купание негров», «Купальня Дианы в Милане», «Горящие растения», «Разрушение стен», «Кавалерия» (две картины) и др. производили полную иллюзию.

Очень хороши комические сценки (например, «Путешественник и вор»). Лучше всех удались картины «Детский бал» и особенно «Малороссийский трепак». Это танцующая в тесном бальном зале детвора с веселыми, непринужденными личиками, это разудалое исполнение хохлацкого казачка (в танцах участвуют до 20 человек), изображена сцена малороссийская, оркестр и т.д.

Настоящего, играющего в театре оркестра за темнотой в зале не было видно, так что казалось зрителю, будто бы на сцене городского театра не только отплясывают хохлы, но и играет оркестр... Словом все картины удались превосходно... Из-за одной только картины «Малороссийский трепак» и то следовало бы казанцам познакомиться с синематографом Люмьера. У публики синематограф этот имел большой успех, и большинство нумеров были бисированы. Такие удобные случаи, как показал горький опыт, бывают не часто, а в Казани до сих пор не было ни одного (кроме названного выше) хорошего демонстратора».

По оставленным впечатлениям можно сделать вывод, что первый сеанс прошел на хорошем техническом уровне, репертуар состоял из фильмов разных жанров, а демонстрация шла под театральный симфонический оркестр.

Следующая демонстрация синематографа Люмьера состоялась 6 мая на утреннем сеансе в городском театре и состояла из 30 картин в трех отделениях. Весь утренний кинематографический сеанс был адресован детям. Вечерний сеанс для взрослой публики состоял из 68 картин в четырех отделениях.

Надо отметить, что в городском театре одновременно с демонстрацией синематографа Люмьера проходили гастроли Московского театра Корша и 6 мая по случаю высокоторжественного дня рождения Его Императорского Величества Государя Императора Николая Александровича оркестром перед спектаклем был исполнен гимн «Боже, царя храни». Так что знакомство казанской публики с синематографом Люмьера произошло в лучшем театре города, а немоту зрелища помог не заметить симфонический оркестр театра.

Все утренние сеансы были адресованы детям и учащейся молодежи и продлены до 14 мая 1897 года.

«Синематограф Люмьера заслужил полного доверия публики. Третьего дня театр был полон, и сбор достиг почти 800 рублей. Явление для такого месяца, как май, довольно редкое. И спектакль происходил еще в душном городском театре», – так резюмировал хроникер первое появление в Казани синематографа Люмьера.

Итак, первое появление кинематографа в Казани было оценено как очевидный фактор культуры, фактор духовной жизни – для первого знакомства отдается лучший театр, а сеансы демонстрируются под симфонический оркестр театра.

После гастролей московского театра Корша и демонстрации синематографа Люмьера в мае 1897 года казанский городской театр закрывается до начала будущего сезона.

И большую программу картин «знаменитого и единственного в мире аппарата движущейся живой во весь рост фотографии Синематографа Люмьера» в течение лета можно увидеть в театре сада господина Панаева.

«Казанский телеграф» в постоянной рубрике «Казанская хроника» сообщал:

«Сегодня в Панаевском саду для учащихся дан будет сеанс движущейся живой фотографии Синематографа. Цена назначена 42 копейки в партере или ложах».

С ноября 1897 года по февраль 1898 года ежедневно на Николаевской площади открыт «величайший в России англо-американский музей», где в первый раз в Казани «Аланда в Колизее в Риме». С 25 декабря вторая перемена картин».

А следующее сообщение доказывает, что речь идет не о кинематографе братьев Люмьер, а кинетофоне Эдисона, представляющего собой деревянный ящик с глазком, предназначенный для просмотра фильма одним человеком:

«Ежедневное представление на сцене известного чревовещателя г. Донского со своими 10 поющими и говорящими автоматами» (6 января).

Надо отметить очень важный аспект. Этот период в истории раннего кинематографа во всех исследованиях называется как период «ярмарочного», «балаганного» кино и т.д.

Но мы видим, что кинематографу в Казани в данный период отводится весьма привилегированное место – демонстрация вновь происходит в Городском театре, известном своими глубокими театральными традициями, под музыку симфонического оркестра.

В газете «Казанский телеграф» появился анонс, приглашающий казанцев в городской театр в субботу 11 апреля на сеансы Синематографа Люмьера:

«В 2 часа дня по уменьшенным ценам: Представление для детей. Программа из 4 отделений. Сцены из детской жизни. Масса комических картин.

В 8 часов вечера по обыкновенным: Большой сеанс из 5 отделений. СТО картин. Масса новостей! В первый раз: Одесские картины. Новые картины».

Хроникер «Казанского телеграфа» 11 апреля поделился своими впечатлениями:

«На первых днях Пасхи в городском театре демонстрировался синематограф Люмьера. Программа составлена интересно, из четырех отделений, причем показывалось до 70-ти картин из русской и заграничной жизни, из военного быта, картины, рисующие франко-русские торжества и пр.

Выделяются из ряда других картины: прибытие поезда, французская артиллерия, выход киевской труппы Соловцева после репетиции пьесы «Плоды просвещения», пожар (между прочим, один из операторов синематографа Люмьера дал знать о пожаре), дуэль, сцена из жизни негров, прусские драгуны, переход французских драгунов через реку и другие.

Несомненно, лучше всех картины из военного мира (сбор, атака, скачки французских новобранцев и офицеров и др.), балерина и, особенно, панорама дороги от Яффы в Иерусалим и «Казачок».

Любуясь первой картиной, снятой с площадки вагона, отходящего от станции поезда железной дороги, совершенно забываешь, что сидишь в театре. Кажется, что куда-то едешь, вот и станция все дальше и дальше... Полная иллюзия! Очень хороша последняя картина «Казачок», где хохлы с присущим им искусством отплясывают малороссийский трепак под аккомпанемент оркестра (последний виден на экране, настоящий скрывается в темноте)».

Из этого непосредственного впечатления хроникера можно сделать вывод, что к программе прошлого года добавлены новые картины, имеющие успех у зрителя. Но нужно отметить и явное однообразие репертуара, которое характерно для этого раннего периода кинематографа.

Преодолеть это однообразие решили первыми самостоятельными киносъемками. Без всякого сомнения можно предположить какой неподдельный интерес вызвала у казанских театралов такая афиша:

«Городской театр. Телеграмма Синематографа Люмьера. В Субботу 18-го вечером и в воскресенье 19 апреля утром будет демонстрироваться – В первый раз! Казанская картина! На театральной площади! Выход Казанско-Саратовского товарищества драматических артистов из городского театра после репетиции «Трильби». Картина снята 16 апреля. Подробности остальной программы в афишах».

Спектакль «Трильби» был одним из любимых спектаклей казанской театральной публики. Казанский актер и антрепренер Григорий Григорьевич Ге сочинил эту драму в пяти действиях, позаимствовав сюжет из романа «Трильби» Дюмурье. Спектакль этот разыгрывался ежегодно разным актерским составом и всегда пользовался неизменным успехом.

«Постановка «Трильби» с г. Далматовым в роли Свенгали привлекла много публики...», – отмечал в тот день театральный критик в постоянной рубрике «Театра и музыка». В роли Тафи был занят молодой артист Василий Качалов, недавно принятый в труппу городского театра (18 апреля).

Таким образом, дирекция театра решила привлечь внимание своих поклонников, сделав впервые в Казани кинорекламу своего шатра, продемонстрировав при этом удивительное свойство нового кинематографического аппарата – не только демонстрировать новые картины, но и снимать их.

Итак, в первой казанской картине «На театральной площади» был запечатлен в числе всей театральной труппы молодой артист В.И. Качалов, который был замечен и через два года приглашен в Московский художественный театр. Так что фильмографию актера Качалова можно было дополнить и начать с роли самого себя в первой казанской картине «На театральной площади».

Заметим, впервые на киноэкране В.И. Качалов появился в главной роли в фильме «Белый орел» («Губернатор»), 1928 год, режиссер Я.А. Протазанов, в других ролях А. Стен, В. Мейерхольд, Д. Жаров и другие (Энциклопедия кино Кирилла и Мефодия).

А на вопрос: каким образом в 1898 году можно было снять это событие 16 апреля, а уже 18 апреля показать на экране в городском театре – ответ нашелся в рекламном объявлении газеты:

«!!! Весьма редкий случай!!! Продается по случаю настоящий и при том усовершенствованный, новейшей конструкции «СИНЕМАТОГРАФ» ЛЮМЬЭРА, купленный лично у самого изобретателя, демонстрировавшийся заграницей и в России с громадным успехом, и к нему:

1) все принадлежности для демонстрирования при электрическом, так и при эфиро-кислородном освещении;

2) все принадлежности для съемки видов;

3) более ста высокохудожественных картин, большинство которых, помимо их общего интереса, учебным начальством признано весьма полезным в педагогическом отношении.

Этот аппарат, которым можно, между прочим, и самому снимать виды, по общему признанию считается наилучшим в России; об его выдающихся качествах имеется масса официальных отзывов от высокопоставленных лиц, учреждений и учебного начальства и также восторженные отзывы печати»

(«Казанский телеграф», 1898, 7 октября).

Отсюда становится понятным, что первые киносъемки в Казани были сделаны именно таким аппаратом Люмьера, которым производили и демонстрацию кинокартин. Это делалось, как оказалось, просто: в задней стенке аппарата открывалась дверца. Поместив за ней источник света, съемочный аппарат превращался в проекционный (Комаров С. История зарубежного кино. Т. Немое кино. М.: Искусство, 1965. С.18).

Кстати, крайняя простота конструкции аппарата, незначительный вес и небольшие габариты позволяли легко пользоваться им. Что легко делали, некоторое время спустя, владельцы таких аппаратов и, соответственно, кинотеатров, в том числе и крестьяне Казанской губернии.

Читайте в «Казанских историях»:

История кино в Казани от Елены Алексеевой

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить

 Издательский дом Маковского Айтико - создание сайтов