Пишем о том, что полезно вам будет
и через месяц, и через год
|
23.05.2017

Цитата

Если хочешь узнать человека, не слушай, что о нём говорят другие, послушай, что он говорит о других.

Вуди Аллен

Погода в Казани
+4° / +10°
Ночь / День
.
<< < Май 2017 > >>
1 2 3 4 5 6 7
8 9 10 11 12 13 14
15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28
29 30 31        
  • 1922 – Решением коллегии Главпрофобра сельскохозяйственный факультет политехнического института и лесной факультет Казанского университета закрыты. С этого же дня открылся Казанский институт сельского хозяйства и лесоводства как самостоятельный вуз.

    Подробнее...

Театр Розенберга на Большой Проломной

Под самое Рождество года 1914, военного все городские газеты всколыхнули казанцев новостью: «21 декабря открывается только что отстроенный Большой Театр (Б.Проломная, д.Меркулова).

Самый большой в Казани... Зимний сад, кафе, роскошная отделка...Труппа п/у г-жи Малиновской (та же самая, что давала спектакли в зале Нового клуба на Большой Лядской, теперь там театр им. Тинчурина).

Все пьесы – злоба дня... Три спектакля в вечер... Цены местам – партер – с 1 по 14 ряд – 40 копеек, с 15 по 23 – 20... Снимать верхнее платье необязательно... За хранение в гардеробе – по 5 копеек...»

А «КТ» вослед только что процитированной информации из «КВР» сообщил, что вместимость зала – до 1200 зрителей, что это – второй у нас настоящий театр, а не полузакрытое клубное зало...

«Подарил» городу новый ТЕАТР известный культуртрегер Гирш Розенберг. Еще в 1907 году, на самой ранней «зорьке» создания в Казани стационарных кинотеатров он прикупил этот незаметный, в общем, домик, быстренько открыл в нем кинозал «Пате», стремительно пополнил кассу своих доходов – и купил зал в Пассаже на Воскресенской (кино здесь так и звалось «Пассаж»).

Дом же с «Пате» неоднократно перепланировывался, вместимость зала росла и в 1914 году достигла того уровня, что для «одного кино» стало уже явно «слишком»...

В первые же дни новый театр стал и любим и, главное, активно посещаем казанцами. Косвенным свидетельством успеха «дела» служат 610 рублей 33 копейки, перечисленные владельцем в фонд Красного Креста (январь 1915) от одного лишь «народного» спектакля.

Но будем, однако, объективны – репертуар театра г.Розенберга не имел к высокому искусству театра ни малейшего отношения. Это было почти механическое перенесение бывшего поблизости, на углу той же Проломной улице» клубничного» театра г.Образцова с интригующим названием «Ша нуар» («Черный кот»).

Словом, все было легко, эфирно, невесомо, весело...

Я не пытаюсь выступать судией и владельцу театра и зрителям спектаклей – и писать слитное «легковесно», нет – это было ТО Время, это принадлежит Ему одному. Наш рассказик – о том, что же видели Они в театре Том в смутное время Той Войны...

Вершина вершин Того театра – фарс, да не просто тот, пряный, фривольный, почти стандартный в наборе безотказно действующих на сознание зрителя средств, но – «Злободневное обозрение» – и непременно с местным колоритом. Для этого отводились «Пикантные пятницы» (все это так и звалось в афишах, поверьте, я ничего не добавляю).

Итак, представьте – Б.Проломная, магазин возле банка, очередь, ждущая сахар... В ней – «все классы и сословия»: баба с ребенком (и любимица публики г-жа Добротина поет нежную колыбельную), еврей (куплеты любимца публики г.Юрьевского), городовой (г. Лаврецкий, опять же с куплетом-с). Но мало того, в толпе блуждают всякие там калачи, булки, политура, одеколон – и все поют свои куплеты – словом, сплошное шоу «a la Метерлинк» («Синяя птица»). «Ну как, как же не пойтить в театр этот, сударь?»

В иное время по нескольку раз в году гастролировал «квартет сибирских бродяг п/у Б.Гирняка»(видимо, малоросская транскрипция, сейчас бы назвали «Горник») с песнями о цепях, кандальной доле, тоске по ласке далекой Дунюшки. В унисон им подпевала «всемирно – известная босоножка – мисс Артемис Колонна», танцевавшая под пение свое в манере «великой Айседоры Дункан» (попросту – более чем скромно одетой). А потом выходил «исполнитель романсов и песенок богемы» А.Русинов (успех его был столь грандиозен, что к концу гастролей его именовали не иначе, как полно – Алексей Васильевич).

В антрактах крутили синема, в буфетах во всю разливали напитки, «дозволенные правительством» (шла война, властвовал почти «сухой закон»).

Понимаю, что навлекаю гнев ревнителей театра Высокого, Святого, но мной ведет Истина театра г.Розенберга, а потому – фарс, фарс, фарс... В бенефис «несравненной г-жи Дези-Дорн» по ходу опереттки «Дама от Максима» давали «сцену в чужой постели», где бенефициантка пела «Да, я бабенка...»

А в третьем акте вместе с «модным комиком» г.Кардиналовым она выстреливала в зал «крутой» шансонеточный, обвально успешный номер «парижского ранга»... Так «переигран» был в театре том практически «весь С.Сабуров» – «король московского фарса»...

Здесь интересно и важно отметить, что ставили эти достаточно заурядные «вещички» подлинно мастеровитые режиссеры, среди которых был и главный – Давид Гутман (знатоки советской эстрады знают его, как одного из создателей Наших представлений, формирования вкусов и нравов Нашей эстрады). Творческая его манера была парадоксальна, это шло от свойств его души. Так, уже в сороковые годы на съемках фильма «Дети капитана Гранта», когда он должен был стоять левым профилем своим к камере, он, гримируясь, приклеивал лишь левую бакенбарду. Не удивительно потому, что в «Дон Жуане» зрители не увидели традиционного занавеса – режиссер принял стиль постановок мольеровского театра времен Людовика XIV.

Играла на сцене того Театра и национальная татарская труппа «Сайяр». Среди заезжих были и столичные знаменитости во главе с М.Ф.Андреевой – с «песнями свободы, революции, любви».

А потом вновь – оперетта за опереттой, да не та, классическая, к коей приучили потом нас, а самостийная, писаная г.Валентиновым, включавшая на афише притягательность типа «Казанская Нана», которая в зале оказывалась заурядной переделкой какого-либо уже известного сюжета. Но зал-то полон, кто ж «бросит камень в театр» за это?

Да и, правду сказать, и сейчас мало кто б отказался посмотреть, к примеру, оперу-шутку «Иванов Павел (сон ученика третьего класса)», где паренек гонял своих ненавистных гимназических учителей-тиранов и по предметам, и по дисциплинарным наказаниям. Вечная тема, что ни говорите…

Газеты были куда как благосклонны к этому театру. Тому есть и чисто человеческое объяснение – театр играл практически без перерывов, так что «хлеб» репортерам был обеспечен. Да и владелец, видимо, не жалел премиальных авторам восторженных газетных рецензий.

В ночь на 25 октября 1917 года в том театре давали неувядающую «Прекрасную Елену». На сцене полыхал канкан, взлетали ввысь кружева юбок...И никто из зрителей не подозревал, что, выходя ночью из зала на улицы города, они выходят в иную Эпоху.

Власть в городе перешла к Военно-Революционному комитету...

А зритель, не понимая еще происшедшего, ждал премьеру Великой «Сильвы». И она пришла в Казань 7 ноября 1917 года.

И рассказ о Том театре я и закончу «из» «Сильвы» – «Помнишь ли ты?...»

...Это тот театр на Баумана, где сегодня играют качаловцы...

По разрешению автора печатается по тексту из книги «Казанский калейдоскоп» (Казань, 2003)

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить

 Издательский дом Маковского Айтико - создание сайтов