Пишем о том, что полезно вам будет
и через месяц, и через год
|
23.05.2017

Цитата

Лучше молчать и быть заподозренным в глупости, чем отрыть рот и сразу рассеять все сомнения на этот счёт.

Ларри Кинг, тележурналист, США

Погода в Казани
+4° / +10°
Ночь / День
.
<< < Май 2017 > >>
1 2 3 4 5 6 7
8 9 10 11 12 13 14
15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28
29 30 31        
  • 1922 – Решением коллегии Главпрофобра сельскохозяйственный факультет политехнического института и лесной факультет Казанского университета закрыты. С этого же дня открылся Казанский институт сельского хозяйства и лесоводства как самостоятельный вуз.

    Подробнее...

Событие одно, оценок – много

В нынешнем году, изучая различные исторические источники, мы обращали особое внимание на материалы, которые так или иначе помогали понять логику и значение событий 1552 года как для татарского народа, так и для России. Предлагаем вашему вниманию фрагменты трех выступлений на научно-практических конференциях, которые состоялись в Казани.

“Извращение и фальсификация истории татар в русской исторической науке” – так назывался доклад доктора исторических наук С.АЛИШЕВА, с которым он выступил на научно-практической конференции “Татарский народ после 1552 года: потери и приобретения”.

Вадим ПАРСАМОВ, доктор исторических наук из Саратовского университета, и Александр БАХТИН, кандидат исторических наук, доцент Марийского педагогического университета, были участниками научно-практической конференции “Христианство в Волго-Уральском регионе: история и культура”. Их доклады назывались соответственно “Поход Ивана Грозного на Казань: культурно-религиозный контекст” и “Иван Грозный и политика “нового крестового похода”.

Не было такого народа – татаро-монголы

Извращение и фальсификация истории – это значит изменять и подделывать реальную историческую действительность. Это делается в корыстных целях, а иногда от незнания фактов и событий. Русская историческая наука, оформившаяся в ХУШ-Х1Х вв., по отношению к истории татар и татарского народа сильно страдала искажениями.

В.Н.Татищев и Н.М. Карамзин считали, что татары – один народ, а монголы –другой народ. Появились несуразный термин “монголы-татары” и еще более несправедливое определение «татаро-монгольское иго». Об антинаучности и несостоятельности этих понятий в литературе уже говорилось и нет необходимости повторяться. Однако надо отметить, что и в дальнейшем русская историческая наука в оценке исторического развития татарского народа исходила именно из этих позиций…

Карамзин часто связывал ход развития истории татар с Турцией, турецкой опасностью, как при взятии Казани, так и в дальнейшем, например, при народных восстаниях во второй половине ХУI в. По источникам хорошо известно, что Турция тогда не могла оказать помощь не то что казанским татарам, но и г.Азову Причерноморья…

У крупного историка России С.М. Соловьева – … Золотая Орда – чудовище, ее население дикое, татары – варвары. Хотя сам же тут же, описывая характер, технику и образ жизни золотоордынских татар, показывает передовые для того города-крепости, как русские, на казанской земле… Историк с восхищением, с большим воодушевлением писал: «Завоевание Казани – это завоевание Татарского государства... Казанское завоевание было священным делом. Это подвиг был совершен для защиты христианства...”.

Как будто татары насильственно исламизировали русских, принуждали их принять магометанство. Ни одного такого факта историк не смог привести. Он додумался до того, что назвал Камско-Волжскую Булгарию притоном среднеазиатской дикости…

Отношение к средневолжским народам крупных русских историков Н.И. Костомарова, Д.И.Иловайского и других характеризуется великодержавно-националистическими идеями. Другие историки Казани, как М.С.Рыбушкин, Н.К. Баженов, А.И.Артемьев, Н.А Фирсов, Н.П.Загоскин, М.И.Пинегин и др. “значение приобретения Среднего и Нижнего Поволжья” видели в распространении русской колонизации, наступлении культурной Европы на Восток. Они не ставили вопросы о добровольности присоединения, об опасности турецкого порабощения Средней Волги. Из их высказываний понятно, что завоевание было нужным делом и что оно было прогрессивным явлением.

...Советская историческая наука шла дальше и выдвинула еще одну политическую теорию. Якобы все народы добровольно присоединились к России, сами народы как будто изъявили желание быть в покорности русскому царизму. В действительности научно доказать отсталость нерусских крестьян невозможно.

Завоевание никогда не бывает прогрессивным, так как убивается множество людей, разрушаются деревни и города, осуществляется грабеж имущества и таким образом ослабляются производственные силы…

Салям АЛИШЕВ

На Восток, чтобы перенять лучшее

К середине XVI в. Московское государство оказалось на перепутье. Исчезновение удельной системы поставило вопрос о новом политическом устройстве, а освобождение от татаро-монгольского ига, расширение юго-восточных границ государства, с одной стороны, и растущие торговые и культурные связи, с другой, поставили страну перед выбором культурной ориентации: Восток или Запад?

В культурной ориентации самого Ивана Грозного отчетливо просматриваются западнические черты. Он явно благоволил к иностранцам, охотно принимал их на службу, предоставлял им определенные льготы... Дело даже доходило до того, что Иван Грозный решил назначить своим наследником герцога Ливонского Магнуса и женил его на своей племяннице. Венцом всего этого был проект царя самому жениться на Елизавете Английской, эмигрировать в Англию стать английским королем.

...Однако, несмотря на все эти факты, “западничество” царя не следует переоценивать. В частности, в области религии он, хотя и проявлял относительную терпимость к различным конфессиям (характерно, что Иван Грозный осудил Варфоломеевскую ночь), сам оставался на строго православной позиции. Не случайно, что при Иване Грозном культурные контакты с Западом ослабевают, и одновременно усиливается ориентация на Восток.

Показателем этого может служить такой беспристрастный источник, как Ономастикон, составленный С.Б.Веселовским. Представленные в нем имена, фамилии, прозвища людей различных социальных слоев поражают прежде всего обилием татарских и вообще восточных корней.

Если говорить о субъективной ориентации деятелей русской культуры середины XVI в., то в первую очередь следует вспомнить “Казанскую историю”. Читая это историко-публицистическое произведение, излагающее историю русско-татарских отношений от нашествия Батыя до взятия Казани в 1552 г., убеждаешься, что поход Ивана Грозного на Казань имеет гораздо большее значение, чем простое расширение границ государства на восток или демонстрация торжества православия над исламом. Ни то, ни другое не объясняет многократные положительные характеристики казанцев в произведений, написанном с явных промосковских позиций.

Автор “Казанской истории” – человек восточной культуры. Двадцать лет он находился в казанском плену, но не как рядовой пленник, а как придворный хана Сап-Кирея (“И взят мя себе царь с любовию служити во двор свой и сотвори мя пред лицем своим стояти”). Отсюда его хорошее знание Казани и чувство сопричастности к ее культуре. По верному наблюдению Д. С. Лихачева, “заметно различие в осведомленности автора. То, что происходит в Казани, он знает в большинстве случаев как свидетель или долголетний житель Казани. То же, что происходит в Москве, он по большей части сочиняет по литературному этикету своего времени”.

Психологический страх перед турецкой угрозой парадоксальным образом способствовал росту туркофильских настроений в европейском обществе. Создавалось представление, которое потом неоднократно будет повторяться в европейской культуре, о том, что западный мир, погрязший в пороках, ереси, внутренних распрях, мятежах и т. д., клонится к своему закату, а на его юго-восточных рубежах создается турецкая империя, исполненная молодости и сил, управляемая строгими законами.

Идеализируя Турцию, европейские публицисты создают ее образ как антипод европейского мира. Турция, в их представлении, – это как бы Европа наизнанку. Европейские монархи слабы – султан силен; европейские армии состоят из наемников и грабителей – у султана отличные дисциплинированные воины, европейские суды коррумпированы – у турок строгие и неподкупные судьи, европейцы – еретики и вероотступники – турки истинно религиозны и т. д.

Государственная модель, предложенная Иваном Пересветовым на рассмотрение Ивану Грозному, представляет собой по сути дела кальку с турецкого государственного устройства. При этом государственный идеал Пересветова имеет отчетливо западническое происхождение, он отвечает многочисленным представлениям европейских мыслителей о Турции. В этой связи поход Ивана Грозного на Казань может осмысляться не только как подчинение Казани Москве, торжество православия над исламом и даже не только как поход за царским достоинством, но и как завоевание и присвоение тех ценностей и достоинств, которыми обладают казанцы и шире мусульманский мир вообще.

В этой связи война Руси против Востока является этапом в борьбе Руси вместе с Востоком против Запада. Не случайно, что присоединение Казанского и Астраханского ханств предшествовало Ливонской войне.

Действия Ивана Грозного в Прибалтике имели совершенно другой смысл. Это было не стремление войти в Европу, а скорее, наоборот стремление расширить границы восточной культуры на Запад. Почет, которым пользовались при дворе Ивана Грозного потомки татарских ханов, и ненависть царя к западным очагам русской культуры – Новгороду и Пскову – в этом отношении весьма показательны.

Вадим ПАРСАМОВ

Религиозные задачи – не главные

Политическая мысль русской феодальной верхушки многое сделала для теоретического обоснования права России вмешиваться в казанские дела. За покорение Казанского ханства выступал идеолог боярства АМ.Курбский. Он называл казанского хана самым главным мучителем земли русской, доставлявшим наибольшие горести, который “бесчисленное и неисповедимое пленение и кровопролитие учинял”. Сторонником завоевания Казани являлся дворянский публицист И.С.Пересветов.

Значительный вклад в обоснование необходимости завоевания Казани был сделан Максимом Греком. Являясь сторонником мира с соседними государствами, он, будучи реалистом, настойчиво советовал великому князю заботиться о “воинственных делах”, ибо только с сильной и хорошо вооруженной державой соседние народы пожелают жить в мире.

Идеологом завоевания Казани был митрополит Макарий (1542-1563). Он советовал Ивану IV твердо и решительно бороться против врагов православного христианства. Во время венчания Ивана IV на царство 16 января 1547 г., он высказал надежду на то, что царю покорятся “вся варварьскыя языки”.

Макарий выступал за полное и безусловное покорение Казани, считал её достоянием государевых прародителей. Когда до него дошли слухи о мирных переговорах царя Ивана с казанцами, Макарий написал ему: “Ты убо, государь, пред ними окаянными оправдася и смирися, забы их злобу и окаянство и кривду их, како убо они после отца твоего православие ваше много лет утесняли”.

Весной 1551 г., перед походом на Казань, митрополит благословил Ивана IV на совершение не только человеческого, но и божьего дела. Макарий написал несколько посланий, связанных с казанским походом 1552 г. В одном из них митрополит поднимает дух свияжского гарнизона, воодушевляет войска, восхваляет подвиг государя и всего воинства, разъясняет великую цель похода называет войну “земским делом”, подвижничеством за благочестие.

Однако принципиально важно, что борьба за веру не являлись для Ивана IV целью. Религиозные идеи использовались им только лишь в качестве идеологического обоснования и оправдания борьбы с мусульманскими татарскими ханствами. При этом царь остался безразличным к западноевропейской идее общего крестового похода против мусульманского мира.

Русская дипломатия лишь умело эксплуатировала широко распространенные в Европе идеи борьбы с мусульманами для реализации своих внешнеполитических задач. Походы “христолюбивого” русского воинства на Казань внешне выставлялись как крестовые, но в действительности таковыми не являлись.

О том, что религиозные задачи не являлись определяющими при завоевании Среднего Поволжья, свидетельствует и политика русского правительства в регионе во второй половине XVI – XVII вв. Стали возводиться монастыри и церкви, в то время как ислам подвергся утеснению, многие мечети были разрушены. Однако массового насильственного крещения не происходило. Насильно крестили только попавших в плен с целью их повиновения, в отношении же основной массы населения политика христианизации осуществлялась с использованием методов экономического принуждения, уговоров и убеждения.

В правительственных кругах, не без участия церковных идеологов, видимо, возобладало мнение, что православие идеологически сильнее мусульманства, поэтому неизбежно должно одержать победу. Действительность, однако, показала, что ислам с успехом выдержал конкуренцию с государственной религией православием.

Александр БАХТИН

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить

 Издательский дом Маковского Айтико - создание сайтов