«Шурале» покоряет Россию

Дмитрий Туманов, культурный обозреватель «Казанских историй»

14 апреля 2026 года

В трёхстах кинотеатрах России стартовал показ киноверсии балета «Шурале», созданной телеканалом «Россия-Культура» и Татарским академическим государственным театром оперы и балета имени Мусы Джалиля как продолжение третьего сезона проекта «Театр в кино».

Это второе кинообращение к одному из самых загадочных балетов. В 1980 году режиссёр «Лентелефильма» Олег Рябоконь предпринял попытку воссоздать сказочный мир Габдуллы Тукая в фильме «Лесная сказка». До этого в его послужном списке значились музыкальный телеспектакль «Лишний день в июне» по повести Джона Бойнтона Пристли «31 июня», показанный только один раз, затем запись на плёнке уничтожили, где в главных ролях блеснули ещё не заключившие брак Михаил Боярский и Лариса Луппиан, и два двадцатиминутных фильма-концерта – Михаила Боярского «А я иду» и классического состава ВИА «Песняры» во главе с Владимиром Мулявиным «20 минут с «Песнярами». Так что, в общем-то, можно считать этот фильм-балет первой серьёзной работой знаменитого впоследствии режиссёра.

«Лесная сказка». Сююмбике -  Татьяна Бережная, Али-Батыр - Вадим Бударин

В основе «Лесной сказки» – спектакль ленинградского Театра оперы и балета имени С.М. Кирова «Шурале». И актёры, естественно, тоже ленинградские: Сююмбике – виртуозная балерина безупречного мастерства, формы и артистизма Татьяна Бережная, Али-Батыр – классический танцовщик с безукоризненным исполнением хореографического текста и благородной манерой танца Вадим Бударин, Шурале – характерный, темпераментный танцовщик Николай Остальцов, Огненная ведьма – обладающая яркой внешностью и темпераментом Алиса Строгая. В спектакле заняты и другие яркие танцоры нынешней Мариинки. Стихи Габдуллы Тукая, Мусы Джалиля, Наби Даули, Ахмеда Файзи, Ахмеда Ерикеева читал легендарный актёр Ленинградского академического театра драмы имени А.С. Пушкина Николай Мартон, чьи яркая эмоциональность, музыкальность, выразительность пластики и голоса не могут оставить равнодушным никого.

На сцене театра преобладала стилизация национального татарского колорита, а не прямое цитирование. Такая же стилизация была взята и за основу сценографии фильма-балета. Различные планы и ракурсы съёмок, павильонные декорации, динамичное выскакивание актёров за рамки кадра, постоянное движение камеры, словно пытающейся поспеть за танцорами, – и всё же скучно и смотреть, и слушать...

Может быть, потому и не запомнился этот фильм художественному руководителю балета Татарского академического государственного театра оперы и балета имени Мусы Джалиля Владимиру Яковлеву, не только блестяще исполнявшему партию Шурале, но и создавшему четверть века назад новую редакцию балета Фарида Яруллина на казанской сцене. В 1969 году он окончил Ленинградское хореографическое училище имени А.Я. Вагановой и был принят солистом в балетную труппу нашего театра.

– Вы знаете, я когда пришёл в театр, мне почему-то долгое время не давали эту партию, – делится он воспоминаниями. – Очевидно, считали, что я ростом не вышел для такого мощного образа, как Шурале. Но потом, в 1986 году, в Казань приехал Константин Рассадин, сам характерный танцовщик гротескового плана, и в принципе, оказалось, что Шурале не обязательно должен быть гигантского телосложения. Рассадин стал со мной работать, и для меня открылся совсем другой образ роли, более многообразный, более насыщенный, более непредсказуемый. В последнюю редакцию, которую я делал, я просто добавил маленькие штришки, ввёл, скажем, номер «Нанайские мальчики», когда мальчик-актёр за двоих борьбу устроил. А так, в принципе, хореография осталась казённой, как мы говорим, редакцией Леонида Вениаминовича Якобсона.

Хорошее слово – «казённая», многозначное. Это ведь не только «государственная», но и «формальная». А в своё время Леонид Якобсон именно так и отнёсся к одному из величайших произведений Габдуллы Тукая и созданному по его мотивам либретто Ахмета Файзи. Файзи стремился в первую очередь сохранить национальный колорит, своеобразную поэтику фольклорного материала, для Якобсона же были важнее современное звучание и социальные мотивы. В итоге фактическим автором либретто стал сам хореограф.

Деревенский дровосек у него превратился в сказочного принца, в Сююмбике центральными стали страстность и любовное томление, а сюжет во многом повторил линию «Лебединого озера». Файзи даже подал на Якобсона в суд, а заведующий литературной частью нашего театра Муса Джалиль констатировал: «Образы, названные Якобсоном Былтыр и Шурале не рисуют перед нами тех героев, которые знакомы нам из народных сказок и произведений Тукая. В либретто Якобсона Шурале представлен злым демоном, преследующим своей любовью Сююмбике… Он скорее напоминает другой мифический образ из татарских сказок и произведений народного поэта – Дию. Именно он преследует красивых девушек страстной любовью, крадёт их, запирает, колдует».

Не устроила Леонида Якобсона и музыка. Новую редакцию создавали Валентин Власов и Владимир Фере, вымарывая из произведения погибшего к тому времени на войне Фарида Яруллина простоту, обыденность и фольклорные мотивы.

 1950-е годы требовали монументальности и помпезности во всём. Премьера «Шурале», созданного Фаридом Яруллиным и Ахмедом Файзи 27 февраля 1939 года, состоялась только 28 мая 1950 года. И с тех пор в неизменном виде бытует на сцене Мариинки.

В этой же «казённой» хореографии балет оказался запечатлён и создателями новой киноверсии.

В настоящее время наиболее востребованный способ синтеза балета и киноискусства – прямые трансляции балетных спектаклей на экранах кинотеатров. Киноверсия, созданная телеканалом «Россия-Культура» и нашим театром оперы и балета, пошла по тому же пути. Это не фильм-балет, в котором сценическое пространства трансформируется за счёт павильонных или натурных съёмок, динамики смены крупных и общих планов, резкой смены ракурса – переключение съёмки с «низкой точки» на «высокую», использования комбинированных и замедленной съёмок.

В предложенной зрителю киноверсии – статичный «взгляд из партера». Правда, зрителю даётся возможность рассмотреть детали костюмов и мимику актёров в череде крупных планов, отсылающих нас к эффекту театрального бинокля. Общий план или крупный план позволяют получить различные представления о происходящем на сцене, показать как общий рисунок действия, так и наиболее выразительные моменты балета.

В общем, есть масса тонкостей при видеосъёмке такого спектакля.

– Мы обычно балет снимаем за два дня, – поясняет режиссёр киноверсии Вадим Киселёв. – Версия со зрителями и версия без зрителей. Версия со зрителями у нас считается основной. Почему? Потому что, когда артисты получают обратную связь, они больше выкладываются. Второй дубль только для того, чтобы доснять какие-то детали, поставив камеры так, как мы не могли поставить во время съёмки со зрителями.

Многокамерная съёмка – а снимали сразу на десять камер высокого разрешения – требует высокого уровня мастерства и профессионализма и от операторов, и от режиссёра. Несмотря на то, что зрители Вадима Киселёва знают не так уж и хорошо, – в его портфолио значится лишь «Корсар» на музыку Адольфа Адана в хореографии Мариуса Петипа, первый спектакль Татарского театра оперы и балета имени Мусы Джалиля, включенный в программу проекта «Театр в кино», – но скоро мы сможем познакомиться и с другими работами режиссёра. Уже записаны другие казанские оперные спектакли:  «Паяцы» Руджеро Леонкавалло, «Трубадур» Джузеппе Верди, «Любовь поэта» Резеды Ахияровой.

– Кстати говоря, ещё один хороший балет мы сняли здесь в прошлом году, – уточняет Вадим Киселёв, – «Грек Зорба» Микиса Теодоракиса. Он тоже пойдёт в кино. Перед тем, как его снимать, мы изучили балет с Лоркой Мясиным, он дал свои рекомендации, которые мы учли в своей работе.

В киноверсии «Шурале», снятой в 2024 году, дирижирует Ренат Салаватов – тогда ещё главный дирижёр Татарского академического государственного театра оперы и балета имени Мусы Джалиля. По его признанию, это был первый балет, который он увидел мальчишкой в Алма-Ате на сцене театра имени Абая. Кроме этой киноверсии, Ренат Салаватов участвовал в записи балета для французского канала Mezzo.

– Балет «Шурале» – это всё для татарского искусства, – говорит дирижёр в проморолике киноверсии. – Это вершина, это просто потрясающе. И анализировать ничего не хочется. Просто смотришь, слушаешь и получаешь величайшее наслаждение.

А наслаждение тут получить можно и впрямь величайшее. Достаточно назвать исполнителей балетных партий, чтобы понять, насколько значимой для российского искусства получилась эта киноверсия: Шурале – сочетающий в себе аристократичность, светскость, интеллигентность и галантность Вагнер Карвальо, Сююмбике – темпераментная, сценически выразительная и обладающая высочайшим техническим мастерством Аманда Гомес, Былтыр – романтический, яркий, стилистически достоверный в каждом жесте Антон Полодюк, Огненная ведьма – звонкая, чёткая, ритмичная, страстная Ольга Алексеева... Согласитесь, что состав поистине звёздный, ничуть не хуже первой, ленинградской, киноэкранизации балета.

– Балет состоит из двух основных частей, – объясняет Вадим Киселёв. – Моменты, когда танцовщики показывают свою технику, и эта техника согласуется с музыкой, которую написал композитор. Их мы обычно показываем одним кадром, не монтируем, не дробим музыку и хореографию. Но есть и второй план, вторая составляющая балета – это драматургия. Здесь уже чистый театр, можно снимать и крупные планы, и ракурсы, и передние планы. Здесь как раз можно усилить различные принципы кино.

История о юноше Былтыре, сумевшем спасти девушку-птицу Сююмбике из лап лесного чудища Шурале, интерпретируются разными исполнителями по-разному. Былтыр то сентиментальный влюблённый, то наивный простак-дровосек, то героическая личность, вступающая в борьбу со злом. Да и девушка-птица предстаёт то зачарованной царевной, то татарской красавицей, чьи крылья всего лишь символ.

В этой киноверсии главные герои – это отважный насмешник и миловидная скромница. Да и Шурале – не отъявленный злодей, а несчастное существо, тянущееся к свету. Потому он и пытается похитить Сююмбике, что она – белоснежная птица...

– Я понимаю, что кино – это крупные планы, – вступает в разговор Антон Полодюк. – Понимаю, что зритель увидит мимику, увидит костюмы, увидит переживания актёров. Но я стараюсь максимально энергетически донести это до зрителя вне того, увидит он детали или нет. Для меня нет разницы, где танцевать – во время спектакля в театре или перед камерой. В принципе, для нас это был обычный рядовой спектакль.

Разве что был момент, когда у меня тюбетейка во время борьбы с Шурале слетела. Он так запрыгнул на меня, что тюбетейку сбил. Это было на второй день съёмок. Остановились, я поправил свой костюм, и мы дальше продолжили.

А когда идёт спектакль, выкручиваешься по факту на сцене. Бывает, забываешь порядок сценических действий. Ну, не будешь же столбом стоять. Мы, артисты, соображаем быстро в этом плане. Можно незаметно партнёру словечко сказать, что-то дальше делаем так, а это не делаем. И это всё в доли секунды.

Большинство сцен, посвящённых лирической паре героев балета, относятся к числу лучших страниц татарской инструментальной музыки. Танец Антона Полодюка музыкален, точен и технически чист. Он наделяет своего героя пытливостью, мудростью и бесстрашием. Особенно ярок третий акт, в котором Былтыр поджигает лесную нечисть и прорывается с любимой на руках сквозь огонь. В этой сцене Антон Полодюк лирическое чувство юношеской любви подчиняет эпическим чертам образа народного героя. Этому способствует лейтмотив, заданный композитором, – мужественная, маршеобразная тема, построенная на пентатонике.

– После окончания Казанского хореографического училища меня приняли в штат театра, и уже через два года я станцевал партию Былтыра, – откровенничает танцовщик с журналистами. – Это моя первая ведущая партия, и она останется со мной на всю жизнь. По молодости лет я не слишком вникал в особенности драматизма и психологизма роли, больше заботясь о технике исполнения, но за пятнадцать лет, станцевав не менее тридцати раз партию Былтыра, я с каждым разом что-то вижу новое. И хочу донести до зрителя это своё понимание. 

Масштабная культурно-просветительская миссия всероссийского проекта «Театр в кино» очевидна: более чем в семидесяти городах России в юбилейный для Габдуллы Тукая год – 26 апреля исполняется 140 лет со дня рождения великого татарского поэта – меломаны смогут увидеть красивый балет по мотивам его героико-романтической сказки, жемчужину не только татарской, но и мировой культуры.