Finversia-TV
15 октября в бывшей усадьбе генерала Александра Сандецкого – главном здании Государственного музея изобразительных искусств Республики Татарстан – начала свою работу выставка «Архип Куинджи. Абсолютный свет».
Около шести десятков работ прославленного художника прибыли в Казань из Русского музея, чтобы на пять месяцев занять три зала второго этажа. И ещё два зала заняли двадцать три работы учеников Архипа Куинджи из коллекции Государственного музея изобразительных искусств РТ – Николая Рериха, Константина Богаевского, Александра Борисова, Михаила Латри, Фердинанда Рушица, Григория Светлицкого, Антона Кандаурова, Петра Вагнера, Евгения Столицы...
Это очередная культурная акция, ставшая возможной после заключения договора о сотрудничестве двух музеев – ГМИИ РТ и Русского музея. Первый в России Культурно-выставочный центр Русского музея открылся именно в Казани десять лет назад – 9 марта 2016 года – выставкой работ Карла Брюллова, и с тех пор его посетило более трёхсот двадцати тысяч человек. За эти годы в столице Татарстана гостили выставки «Николай Константинович Рерих», «Зинаида Серебрякова», «Русский импрессионист Константин Коровин», «Русская живопись второй половины XIX – начала XX века», «Россия. Реализм. XXI век», «Андрей Тарковский. Художник пространства», «Павел Филонов и его ученики» и ряд других.
– Прежде, чем открыть выставочный центр, мы берём на себя определённое обязательство делать выставки. И выставки не какие-то проходные, а первого уровня, – признался Сергей Владимирович Сирро, заместитель генерального директора по учёту, хранению и реставрации музейных ценностей Русского музея. – В Казани наши друзья. Это помогает в формировании выставочного плана, взаимоотношениям и подбору выставок.
Я не хочу сказать, что Русский музей не всем даёт картины. Но есть музеи, которые находятся в «зелёном» списке, которым мы всегда стараемся дать по максимуму возможного. А есть музеи, которым мы, конечно, даём, но, поскольку нет налаженных связей, всегда опасаемся. И это сказывается на страховках выставок.
Конечно, искусство и деньги – это понятия разделимые, невозможно оценить истинное произведение искусства. И всё же для каких-то музеев, которые нам неизвестны, в которых есть проблемы с экспозицией, со светом и так далее, страховая стоимость может возрастать в два-три раза.
Точная страховая стоимость этой выставки не разглашается, но намекают, что она достигает почти полтора миллиарда рублей. Это копейки в сравнении с настоящей стоимостью выставленных работ. Даже реплики работ художника, вышедшие из-под кисти его учеников, высоко ценятся знатоками живописи. Так копия картины «Ночное», выполненная одним из учредителей Общества имени Архипа Ивановича Куинджи Константином Харитоновичем Вроблевским в 1908-1916 годах, пять лет назад выставлялась на торги в аукционном доме «Совком» с оценочной стоимостью чуть менее полутора миллионов рублей. Что уж говорить о подлинниках.
Например, стоимость картины «Ай-Петри. Крым», в которой собраны все оттенки синего, на рынке оценивается в пятьдесят миллионов рублей. Такая цена была озвучена семь лет назад, когда картину украли из Инженерного корпуса Третьяковской галереи в Лаврушинском переулке, где проходила выставка художника, на которой представлены более ста восьмидесяти его произведений. Похититель под видом музейного работника спокойно подошел к полотну, снял его со стены прямо на глазах у многочисленных посетителей и смотрителей выставки, зашёл за колонну, вынул картину из рамы и скрылся. Кража была раскрыта уже к следующему утру, картина с незначительными повреждениями оказалась в руках реставраторов.
Вот тут-то и раскрылся её секрет. Под слоем живописи обнаружилось уменьшенное повторение знаменитой «Лунной ночи на Днепре». Почему Архип Иванович Куинджи её закрасил? Почему решил, что изображение знаменитой горной вершины в Крымских горах важнее? Мы никогда уже об этом не узнаем.
Впрочем, загадок Архип Иванович оставил немало. Нет ясности с его национальностью – сам он называл себя русским с греческими корнями. Ясности нет и с его фамилией – в метрике он значился под фамилией Еменджи, что в переводе с татарского означает «трудовой человек», потом стал Куюмджи, что переводится как «золотых дел мастер», и окончательно остановился на написании Куинджи. Да и с годом рождения нет никакой определённости, – сохранились три его паспорта, в одном из них рождение отмечено 1841 годом, во втором – 1842-м, а в третьем – 1843-м.
Творчество Куинджи столь же загадочно – и в уникальном оптическом эффекте, который художник создавал с помощью научных экспериментов, подбора пигментов и контрастов света, и в философии отображения мира. Сам Архип Иванович называл себя религиозным человеком, говорил о разлитом во всем мире первоисточнике всего сущего, вносил регулярно некоторую сумму на церковь своего прихода, но, когда священник этого прихода явился причащать его, он отклонил это предложение, сказавшись недостаточно воцерквлённым. Иллюзия света была его богом.
«Коренастая фигура, с огромной головой, шевелюрой Авессалома и очаровательными очами быка», по описанию Ильи Ефимовича Репина, глядит на посетителей выставки с портрета Куинджи, написанного Репиным. «Куинджи, при его колоссальном уме и цельности натуры, со всею искренностью самородка уверовал в великое призвание русского человека, русского художника, а поэтому и как пейзажист поставил себе идеалом произвести в этом роде нечто ещё невиданное в живописи», – писал Илья Ефимович. Кстати, картин, принадлежащих чужой кисти, в доме Куинджи было только две, одна из них – этот портрет.
Архип Иванович много экспериментировал с красками, добавляя в них битум и измельченный малахит или смешивая в неожиданных сочетаниях. Оттого у Куинджи так много эскизов и вариантов одного и тоже пейзажа. На нынешней выставке в ГМИИ РТ представлены почти все пейзажные разделы его творчества. Есть здесь и изображения лунных ночей, и кроваво-красные закаты, и серебристо-серые волны рек и морей, и розовато-золотистая воздушность полуденных облаков, и радужная искристость снега... Единственное, что здесь отсутствует – его знаменитые вязкие туманы.
Над названиями картин Архип Иванович не заморачивался. На начальном этапе лаконичные, ёмкие названия чётко отражали суть и географию запечатлённого пейзажа. А став затворником на пике славы, он лишь для самого себя создал около пятисот эскизов и полноценных картин, естественно, оставив их без официальных названий. Чтобы отличать эти работы друг от друга, искусствоведы после смерти художника дали им описательные названия, опираясь на сюжет.
Картина «Море. Крым», созданная между 1890 и 1895 годами, не оригинальна по названию. С таким же именем существуют и другие работы Куинджи. Но её уникальность заключается в том, что с разных ракурсов она смотрится по-иному. В какой-то момент это тёмно-сизое пространство с дымчато-белёсым горизонтом, а в какой-то на ней вспыхивают ярко-серебристые облака.
Восемнадцать лет назад, ещё до создания Культурно-выставочного центра, из Санкт-Петербурга привозили и экспозицию, состоящую из восьми десятков картин Архипа Куинджи. Многое из того показа вновь прибыло в наш город уже под эгидой Культурно-выставочного центра, чтоб озарить нас магией света чудесных пейзажей.
– Непосредственно из Русского музея приведено пятьдесят девять произведений Куинджи, к ним добавились четыре живописные и одна графическая работа Архипа Ивановича из нашего музея, – пояснила Дина Диасовна Хисамова, куратор выставки от ГМИИ РТ. – Второй частью экспозиции являются произведения из собрания нашего музея, это ученики Куинджи. Мы стремились создать более целостную экспозицию, чем было восемнадцать лет назад. Куинджи ведь не навязывал ученикам свою манеру или академические штампы, он учил их глубоко наблюдать за природой и развивать собственный стиль. Поэтому все залы связаны между собой, взаимоперетекаемы. Тут нет жёсткой градации по хронологии, нам важна философия творчества.
В экспозиции выставки – работы, которые мы не увидим, даже если вдруг приедем в Санкт-Петербург и посетим Русский музей. Его основная экспозиция не может вместить всего богатства, которое хранит этот музей: в собрании – без малого четыреста семьдесят произведений Архипа Куинджи. Это крупнейшая коллекция работ художника в мире. В постоянной экспозиции Русского музея обычно выставлена лишь небольшая часть полотен – около десятка картин, – в то время как остальные хранятся в фондах.
Для сравнения, в Третьяковской галерее собрание насчитывает около двух десятков работ Куинджи. Все остальные музеи обладают ещё меньшим числом его картин. Поэтому собрать под одной крышей шесть десятков произведений Куинджи – это уже маленький подвиг, позволяющий проследить жизненный и творческий путь художника.
Такое богатство Русского музея – заслуга Общества художников имени Архипа Ивановича Куинджи, созданного в 1908 году самим художником и его учениками. Согласно завещанию художника, после его смерти в 1910 году почти весь его капитал (по золотому эквиваленту сегодняшними деньгами это примерно четыре миллиарда рублей), земли в Крыму (примерно двести шестьдесят пять гектаров) и все оставшиеся произведения (около четырёхсот картин и этюдов) перешли созданному им Обществу. А оно уже передало Русскому музею монументальную коллекцию пейзажей и этюдов, подарило Казанской художественной школе пять картин Куинджи и щедро распределяло картины учителя и его учеников по различным государственным и областным галереям.
– Стоит сказать и о том, что Архип Куинджи настолько тепло относился к своим ученикам, что даже за собственные средства отправлял их учиться за границу, – подключилась к нашему разговору Элеонора Юрьевна Новикова, заведующая Ресурсным центром ГМИИ РТ. – Ему было очень важно, чтобы его преподавательская деятельность приносила свои плоды. И у его учеников оставалась незримая связь с учителем. Они ведь даже продолжили историческую форму жизни самого Куинджи. Они тоже уходили в периоды молчания, в свои периоды молчания: Богаевский в Феодосии, Рерих в Гималаях. Удивительно, не правда ли?
Если на картинах живописцев-современников Куинджи всё достаточно просто и прозрачно, их можно описать словами, то пересказать Куинджи нельзя. Представьте, изображён сосновый лес, песчаный косогор, на котором мох, видны грибы, летают бабочки, голубое небо с облаками. Это картина Ивана Шишкина. А вот бурное море, пена, волны, тонет корабль, плавает бочка. Это Иван Айвазовский. Описать картины Куинджи намного сложнее. Он был как раз тем человеком, который сумел на недостижимую высоту поставить философию искусства и перевести его в такую плоскость, когда современники и даже профессионалы не могли понять и объяснить, как всё это получается, каким образом достигается такой эффект, что его картины сияют и светятся.
По воспоминаниям его учеников, Куинджи так объяснял магию возникающей иллюзии: «Когда будете летом наблюдать лунную ночь на море, возьмите кусок чёрного картона и держите перед собою так, чтобы всё лунное отражение на воде было закрыто: посмотрите на горизонт неба и увидите, что темнота исчезнет. Вот так и пишите в этих тонах, а потом напишите отражённый свет, и если отношение будет верно взято, то у вас сама собой появится стушенная темнота, которая даст полную иллюзию света в вашей работе».
Насколько точно переданы слова мастера, сказать трудно. Сам Куинджи не оставил никаких письменных указаний на этот счёт. Он практически ничего не писал. Он и читать-то не любил. Об этом в своих воспоминаниях писал Илья Ефимович Репин, называя Куинджи крупной личностью и «самоучкой», который «почти не признавал книги и чтения, но работал мыслью». Архип Иванович был убеждён, что «художник есть тот, кто умеет уловить и воссоздать внутреннее, единое – ту жизнь и тот смысл жизни, которые как бы рассыпаны в частностях, раздроблены в них».
Без этого контекста невозможно постичь магию его картин. Сколько ни разлагай на составляющие палитру мастера, сколько ни составляй панель цветов Куинджи, метафизическое ускользает от понимания.
– Конечно, нам помогает современная наука, мы исследуем эти произведения в тот момент, когда они находятся в музее, в отделах реставрационных или технологических, но всё равно все загадки Архипа Куинджи, я думаю, что мы никогда не разгадаем, – уточняет Сирро. – У нас, кстати, в музее, в лаборатории лежит подарок от Общества имени Куинджи. Они сделали выкраску, такие квадратики всех красок с подписями. Странный подарок, казалось бы. На тот момент это было, наверное, бесполезно, такие краски ещё продавались в магазинах. Сейчас это бесценно, потому что это те самые краски, которые были на палитре самого Куинджи и его учеников. Каждая реставрация работ художника требует предварительных исследований. Во-первых, это относится к составу красочных пигментов, для того чтобы, если у вас есть утраты, вам хорошо бы их повторить в том же цвете, чтобы они не выделялись. А для того, чтобы их повторить в том же цвете, вам нужно понимать, какой пигмент художник использовал. Потому что сложно, допустим, цвет ультрамарина повторить синим кобальтом. Они имеют разные оттенки изначально. А второе – это связующее, чем, собственно говоря, этот пигмент смешивался. Куинджи зачастую добавлял различные лаки и смолы, для того чтобы получить определённый эффект. Единственное, о чём он не задумывался, о том, как его картины будут выглядеть через сто лет.
Картина «Ночное» – это последнее, во многом завещательное произведение Куинджи, написанное незадолго до смерти. В ней заключена гармония чарующих предрассветных сумерек над спокойной гладью многоводной реки, которая мирно отражает стыдливо-робкий свет лунного серпа. На бархатистом тёмно-зелёном холме едва заметны лошади и спящие подростки-пастухи. Всё человеческое у Куинджи никогда не доминирует в пейзажах. Всеобъемлюща только природа. Её величие и есть величие Господа. Её гармония и есть итог борьбы добра и зла.
Надо отметить, что жизнь представлялась Куинджи, как сплошное единоборство двух начал – добра и зла. Но зло сильнее добра, и не будь борьбы, зло одолело бы. А борьба помогает сохранить равновесие. Не Моисей, Магомет, Будда и Христос переделали людей, а люди переделали их на свой лад, применительно к своим удобствам и потребностям, – размышлял он незадолго до своей кончины. И его лечащий доктор Александр Гаврилович Гурвич записал в своём дневнике эти предсмертные разговоры Архипа Ивановича.
Он умел брать такие резкие моменты природы, от которых больно глазам и которые бередят души. Он пытался проникнуть в мир идеального, но останавливался перед его непостижимостью. Он накладывал светлую краску густыми, плотными мазками и прописывал тонкими, гладкими слоями тёмные участки. Он изображал метафизический свет, излучаемый не луной, не солнцем, но всем видимым и невидимым миром.
Поэтому его картины преступно смотреть только в репродукциях.
Выставка «Архип Куинджи. Абсолютный свет» гостит в Казани до 8 марта. Время соприкоснуться с таинством художника ещё есть.
Фото Лилии Егоровой