Finversia-TV
Большой юбилей приближается со скоростью звука, и я в очередной раз вынуждена признать, что книгу, задуманную еще в 2019 году, так и не дописала.
Много было других дел, поскольку продолжаю интенсивно работать: газета «Казанские истории», акция «Казанские некрополи», Университет третьего возраста… И всё срочно, с точной датой. К сожалению, здоровье всё чаще ставит подножку…
Но о книге думала, даже подготовила к верстке первые ее главы. Отредактировала, дополнила — это бесконечный процесс. Единственное, что успеваю — это заменить тексты, размещенные в «Казанских историях», на новые варианты.
Когда-то такой большой юбилей казался событием невозможным. И только рассказы бабушки Насти о том, что женщины в роду Кочетковых — все долгожители, вселяли надежду, что и я обязательно доберусь до 80-ти лет.
Еще она говорила, что первые 25 лет своей жизни человек как будто всё время идет в гору, и потому всегда смотрит вперед, на вершину, и торопит события. А потом вся жизнь — с горки. Рад бы не спешить, да не получается. И человек смотрит уже не вперед, а назад, в прошлое. Это создает иллюзию торможения, поскольку там, в прошлом, каждый из нас еще молод и полон сил.
Вместо предисловия
Нынешние времена хороши тем, что любой при желании может издать книгу воспоминаний. Как для всех (были бы деньги), так и для себя (было бы желание). Вот и я, подводя итоги своей журналистской деятельности к очередному юбилею в ноябре 2021 года, решила навести порядок в своих воспоминаниях, систематизировать богатый личный архив, отобрать наиболее удачные, на мой взгляд, публикации — и всё это собрать под одной обложкой. Однако, увидев, сколько всего написано за долгую журналистскую жизнь, отказалась от этой мысли. Решила разделить проект (так теперь принято говорить) на две части: в одной книге (для широкой аудитории) рассказать о себе и своей профессии, в другой собрать свои публикации. Конечно, не все. Понимаю, что широкую аудиторию, даже профессиональную, объемный пресс-дайджест вряд ли заинтересует, но для близких — родных и друзей, а также для моих учеников это будет своего рода материализованная память обо мне.
Как показывает судьба архива моей подруги Елены Чернобровкиной, который после ее кончины в декабре 2021 года оказался в мусорном контейнере (к счастью, не весь), этим желательно заниматься самому, до часа Х.
У меня уже был сборник небольшого объема, изданный в 1996 году, к моему 50-летию. Это была книжечка в 71 страницу с названием «30 лет в казанской журналистике. Еще не время подводить итоги…». Сверстала его Ираида Тоболевич, руководитель компьютерного центра «Казанских ведомостей», печать обеспечил Рафик Хафизович Гумеров, в ту пору генеральный директор объединения «Татхимфармпрепараты», в прошлом председатель Казанского Совета народных депутатов, с которым довелось работать. В типографии этого предприятия в то время как раз проходила обкатку немецкая офсетная машина. Брошюровали сборник в Татарском газетно-журнальном издательстве, которое тогда возглавляла Дильбар Талиповна Хайруллина.
Я попыталась представить в брошюре основные тематические направления своего газетного творчества, что оказалось делом непростым. И направлений много, и публикаций — сотни. Прежде всего, выбирала то, что интересно читать спустя годы. Поэтому оперативные публикации остались за бортом — без контекста конкретного времени они не воспринимаются. Когда готовила материалы к перепечатке, так и хотелось что-то подправить. Но удержала себя — пусть всё останется, как было. Этого же принципа придерживаюсь и сейчас, готовя к изданию, так сказать, полное собрание своих журналистских сочинений.
К сожалению, издать книгу к 70-летнему юбилею не получилось. Когда она была почти на стадии завершения, мой компьютер стал жертвой компьютерных мошенников, и текст был безвозвратно потерян. Хорошо, что на сторонних дисках сохранились какие-то заготовки и последний вариант рукописи, к сожалению, далеко не первой «свежести». А потом жизнь подбросила интересное дело — акцию «Казанские некрополи», и работа над книгой прекратилась. К 75-летию все-таки довела до ума несколько первых глав, разместила их на сайте газеты «Казанские истории».
Смею надеяться, что моя книга, если она все-таки появится, найдет своего читателя. Она заинтересует моих сверстников, тех, с кем я училась, работала, общалась, кого учила, будучи вузовским педагогом — у нас общее прошлое. Буду рада, если ее прочитают молодые журналисты, приходящие нам на смену. И те, кто, как и мы, верны лучшим традициям отечественной журналистики, и те, кто рассматривают свою профессию в духе времени — лишь как средство заработка. Возможно, она заинтересует героев моих публикаций, моих постоянных читателей. Интересно, что есть казанцы, которые помнят если не меня, то мою фамилию еще по «Вечерней Казани», впрочем, при тираже газеты в 200 с лишним тысяч экземпляров это неудивительно.
Хотела бы видеть среди читателей моих близких, и прежде всего дочь Елену и внука Романа. Они почти не интересовались моей работой, и я их понимала. Для них я была прежде всего матерью, бабушкой. А работа… Это то, что лишало меня возможности быть хорошей мамой и бабушкой.
Такой меня в Казани никто не знал. Это фото времен моей школьной жизни в городе Отрадном Куйбышевской (ныне Самарская) области
Книга — не просто рассказ о журналисте с конкретной фамилией. Это портрет времени, в котором мне довелось жить. И главный ее герой — вовсе не Любовь Агеева. Наверное, это будет звучать несколько вызывающе, но это так: главный герой моей книги — это Время. Время, отраженное в моей личной судьбе. Профессия научила думать, излагать мысли на бумаге, и грешно не обобщить то, что пережито, продумано, прочувствовано. Ведь моему поколению, первому послевоенному, выпало жить в разных исторических эпохах, можно сказать, в разных странах: родились в Советском Союзе, живем в Российской Федерации. И я не только свидетель, но и участник этих перемен.
Никогда не вела дневников. Несколько раз пыталась, но безуспешно. Когда регулярно оставляешь свои мысли и чувства на страницах газет, журналов, в радио- и телеэфире, в интернете, нет потребности фиксировать какие-то события в дневниковой форме. Но всегда с интересом читала дневники интересных личностей, чьи подробности жизни были мне не известны или стирались из памяти за давностью лет.
Будучи как-то в гостях у казанского ученого Эдварда Хакимова, который больше известен журналистам города как талантливый фотомастер, я увидела на одном из стеллажей, опоясавших его рабочий кабинет, стройные ряды знакомых переплетов типовых еженедельников.
— Это мои дневники, — пояснил Эдвард. — За многие годы выработал привычку ежедневно кратко записывать — что делал, что узнал, что думал…
Больше к разговору на эту тему мы не возвращались, поскольку занялись отбором снимков Хакимова для четвертого тома книги «Республика Татарстан: новейшая история».
Оказавшись в 2019 году в реанимации седьмой больницы, я неожиданно вспомнила хакимовские дневники. Это было, кажется, 19 мая, когда я поняла, что Господь еще не обозначил в своих планах мой день Х. Благодаря ему, а также дочери, которая на другой день после своего дня рождения, можно сказать, подарила мне вторую жизнь, решительно вызвав скорую помощь и тем самым предотвратив неминуемую смерть от легочной тромбоэмболии. Врачам, которые оказали своевременную помощь. Прежде всего Евгению Николаевичу Иванцову, принимавшему меня в приемном покое и определившему болезнь до того, как я попала в реанимацию. Кардиологу Вячеславу Болотину и всем, кто имел со мной дело две недели, проведенные тогда в больнице, большое спасибо.
Когда опасность миновала, Вячеслав Алексеевич поинтересовался, о чем я думала, когда поняла, что у меня теперь два дня рождения. Не знаю, что отвечали ему другие больные в такой ситуации, но мой ответ, кажется, его удивил. Я сказала:
— Раз Бог оставил меня среди живых, значит, я еще не всё сделала, что мне поручено…
А это я уже студентка. Снимок Николая Седова
Я удивила и сестричку Сашеньку, когда однажды утром попросила ручку и листок бумаги, чтобы записать, о чем думала в минувшую ночь. Врачи тогда не смогли спасти женщину после операции от инфаркта миокарда, и она умирала в реанимации, почти на соседней кровати. Я тогда не могла сомкнуть глаз. Не успела испугаться собственной смерти, не представляя реальной опасности своего состояния, а тут смерть — совсем рядом… В голове еще долго звучали последние слова этой женщины:
— Мамочка, как мне больно! Я не могу больше терпеть!..
Я вспоминаю эту ночь не из-за подробностей трудной борьбы со смертью, свидетелем которой стала. Увы, они обычны для врачей, медсестер и санитарок. Мой муж — Рудольф Алексеевич Климов — был судебно-медицинским экспертом. Хотя он старался не впускать меня в свой привычный мир, за годы совместной жизни я научилась относиться к смерти как к естественному процессу. Такой финиш, рано или поздно, будет у нас у всех. Но в ту бессонную ночь я думала не о смерти, а о жизни. Не о своей собственной – о жизни любого человека. Которой суждено однажды остановиться. Причем у большинства на бегу. И ты уже не внесешь в нее правок, как не раз делала, читая рукопись перед сдачей на верстку. В этом смысле наша жизнь — в каком-то смысле всегда прямой эфир. Без возможности репетиции.
В ту бессонную ночь в больнице жизнь человеческая представилась мне в образе старой фотопленки, которую надо проявить, чтобы посмотреть, что там. А там — дни в мельчайших деталях, человек в радости и печали, с друзьями и недругами, на работе и дома; делает, думает, мечтает, надеется; планирует завтрашний день, новый год…
И вот однажды кто-то ненароком засветил пленку — и всё, что было на ней, безвозвратно исчезло. И никто уже не узнает, чем человек жил, о чем мечтал, что делал, кого любил… Конечно, многое сохранится в воспоминаниях родных, друзей, коллег, знакомых. Но это будет уже отраженный свет, далеко не то, что есть в голове и сердце каждого из нас.
И мне в какой-то момент стало очень грустно оттого, что я никак не начну писать книгу о своей жизни, чтобы «проявить» ту самую фотопленку, в которой храню свои воспоминания. Конечно, о чем-то я уже говорила, писала, но всегда на бегу, по поводу каких-то конкретных фактов, связанных с конкретными людьми. А тут нужен диалог с самой собой.
Мое рабочее место в редакции газеты "Приборостроитель"
Его необходимость еще раз с очевидностью осознала, когда работала над книгой о редакции газеты «Вечерняя Казань» (она вышла в виде печатного альманаха «Казанские истории» в 2021 году). Пока вечеркинцы реализовали эту задумку, этот бренный мир покинуло много наших коллег. И многим не хватило времени, чтобы написать свои воспоминания. И теперь вспоминали их уже мы, живые.
Сначала я хотела назвать книгу «Жизнь в двух эпохах», помня определение понятия ЭПОХА в словаре великого Даля: историческое, важное событие, от которого считают новый исторический период. Но коллега, с которым поделилась своим замыслом, сказал, что эпох на нашу жизнь пришлось гораздо больше.
Сначала советская эпоха — послевоенное детство, пионерская и комсомольская жизнь, интересная и важная в обществе профессия; потом — перестройка, с которой мы связывали столько надежд на лучшее; новый рубеж — распад Советского Союза, тяжелые 90-е годы; еще одна веха — становление реальной федерации в России, жизнь в суверенном Татарстане, выстраивание «вертикали» федеральной власти, события, которые происходили на моих глазах. Потом были годы спокойной жизни и комфорта, почти как на Западе (предел мечтаний для многих моих сограждан).
Всё было бы хорошо, если бы не горестные раздумья в узком кругу сверстников по поводу того, что не все наши надежды сбылись. Наконец, жизнь после 24 февраля 2022 года, когда стала понятной традиционная скороговорка мамы: «Лишь бы не было войны…».
Разные события, и каждый раз начало нового исторического периода. И все эпохи имели непосредственное отношение ко мне, к моей жизни, к жизни моей семьи.
Издержки профессии. На коленях у руководителя польской группы "Но то цо". Заметку писала для газеты "Комсомолец Татарии"
Я принадлежу к последнему советскому поколению, которое еще верило в идеалы отцов и дедов, в равенство и справедливость, мечтало о коммунизме (а не о машине или загородном доме). У меня нет ностальгии по прежней жизни — тогда было много того, что ее омрачало. Но было и много хорошего, от чего мы отказались, когда решили, что жить надо не ради коммунизма, а ради денег. Это совсем не то, о чем думалось в годы перестройки.
Говоря языком кинематографистов, книга — это репид моей жизни, которую я вспоминаю в тесной связи с тем, что происходило в журналистике и в стране в целом. В 1963 году я пришла в редакцию газеты, которая набиралась вручную, литерами, а сегодня для издания «Казанских историй» мне нужен только один компьютер на моем рабочем столе. И это далеко не самое важное изменение в нашем деле.
Не выбрав профессию журналиста, я вряд ли бы сегодня могла взять на себя смелость говорить от имени своего поколения. Волею судьбы журналисты бывают втянуты в эпицентр важных событий, а если за свой журналистский век ты был и репортером, и аналитиком, писал о театральных премьерах и подростковых драках, о национальных проблемах и работе республиканского парламента, то твои воспоминания представляют широкую панораму жизни.
Пресс-конференция Председателя Государственного Совета Фарида Мухаметшина в Москве, в Доме журналиста
Если бы в январе 1979 года я не пришла работать в редакцию газеты «Вечерняя Казань», мимо меня могли пройти многие события из истории советской и постсоветской печати, и сегодня, возможно, не возмущалась бы, когда журналистов советской эпохи называют винтиками партийной машины, и, как многие мои коллеги, считала, что свободе слова советские журналисты обязаны перестройке. Да, мы были частью властной пирамиды страны, но все-таки старались служить людям — своим читателям, умудрялись говорить с властью от их имени. Конечно, с большими ограничениями. Кто тут будет спорить?!
Я наверняка по-другому восприняла бы обновление России, ставшей в 1991 году самостоятельным государством, и настойчивое стремление Татарстана к суверенитету, если бы не жила в Казани. И тогда не было бы в моей творческой копилке дискуссии по национальным и межнациональным проблемам, которую я вела в газете «Вечерняя Казань» с 1988 по 1990 год, четырех томов книги «Республика Татарстан: новейшая история», которые подготовила к печати в содружестве с Фаридом Хайрулловичем Мухаметшиным, Председателем Государственного Совета РТ, моим непосредственным руководителем во время работы в пресс-центре республиканского парламента.
Май 1998 года. На фото: Президент РТ Минтимер Шаймиев, за ним Премьер-министр Фарид Мухаметшин, Председатель парламента Василий Лихачев. Фото Михаила Козловского
О нашей жизни при советской власти написано много. И хорошего, и плохого. О хорошем писали в советское время, о плохом мы много узнали во время перестройки, черпаем полной ложкой до сих пор. Историки, политики и мои коллеги, журналисты, вдруг поменяли плюсы на минусы, а минусы на плюсы, открыли в истории Советского Союза огромные «белые пятна», которые проявились в виде жутких историй о раскулачивании, политических репрессиях, «красном» терроре. Про «белый» террор, как по команде, забыли. И эти истории не могли не изменить наши представления о стране, в которой нам довелось родиться. Однако, в отличие от наших детей, мы могли воспринять эту новую правду осознанно, соотнося ее с личным опытом, и это порой очень сильно корректировало то, что мы узнавали.
Общение с Рамазаном Абдулатиповым очень помогло в работе над книгой о суверенном Татарстане
Наблюдая интерес к советской истории моего внука и его сверстников, с которыми довелось работать в Институте социальных технологий Казанского технического университета имени А.Н. Туполева, убеждалась, что пора, как говорил мой коллега Игорь Котов, отделить мух от котлет и нарисовать портрет советского общества, приближенный к реальности, не отягощенный идеологическими нагрузками — ни слева, со стороны тех, кто не приемлет новой жизни, ни справа, от тех, кто отказался от опыта наших отцов и дедов. Процесс осмысления уже идет. Открываются «белые пятна» новейшей истории. И моя личная история — всего лишь штрих к большой картине, которую надо бы нарисовать. Естественно, это будет моя точка зрения, не претендующая на то, чтобы считаться единственной.
Через 20 лет после окончания КГУ (1970). Фото Владимира Зотова
Кажется, Конфуций сказал: не дай нам бог жить в эпоху перемен. Но для журналистов это благодатное время, поскольку есть возможность наблюдать не отдельные события, а бурный поток самой жизни, и здесь порой личные ощущения бывают важнее мнений экспертов и заключений специалистов.
21 августа 1969 года, когда я в составе туристической группы оказалась в Праге, рядом с Вацлавской площадью, и вполне могла домой не вернуться, если бы бушующая толпа протестующих против «советской оккупации» сумела опрокинуть советский ЛАЗ, сильно огорчилась — долгожданный отпуск испорчен. Скорее по инерции записывала свои наблюдения в блокнот. А вернувшись домой целой и невредимой, радовалась, что оказалась в самом центре важных событий. Блокнот помог написать о том, что видела и слышала тогда в Чехословакии. Правда, смогла это сделать только через много лет. Слишком тяжелыми были воспоминания… (Осколки стекла на долгую память).
Что называется, на своей шкуре дважды в жизни испытала, что бывает на сломе эпох.
Первый раз в далеком 1964 году, когда по воле Никиты Хрущева вместо газеты «Рабочая трибуна» жителям города Отрадного Куйбышевской области (ныне Самарская) предложили газету «Трудовая жизнь». Ее читателями стали не только горожане, но и жители соседнего Кинель-Черкасского района. Когда эксперимент с созданием экономических районов взамен территориальных признали ошибочным и всё вернулось на круги своя, эти годы оказались вычеркнутыми из истории обеих редакций. Как будто их не было вообще. Но есть запись в моей трудовой книжке: 06.04.1964 — 01.09.1965 – выпускающая редакции газеты «Трудовая жизнь», органа Отрадненского горкома КПСС и Кинель-Черкасского райкома КПСС.
Второй случай — уже из новейшего времени. В 1990 году творческая организация журналистов огромной страны была преобразована в Союз журналистов СССР на конфедеративной основе. А в декабре 1991 года некоторые из ее региональных организаций оказались в самостоятельных странах. В апреле 1992 года Союз журналистов СССР на конфедеративной основе был преобразован в Конфедерацию журналистских союзов. Я расскажу об этом подробнее в одной из глав книги.
Итоги традиционного в Советском Союзе творческого конкурса на лучшую журналистскую работу за 1991 год подводились, как и прежде, но в уже не существующей стране. Лучших определял исполнительный Совет Конфедерации журналистских союзов. Я стала тогда лауреатом премии за книгу «Казанский феномен: миф и реальность» и другие публикации на темы воспитания. Каково было мое удивление, когда однажды в офисе Союза журналистов Российской Федерации, в портретной галерее победителей журналистского конкурса за все годы его существования, я не увидела лауреатов 1991 года. Наши имена растворились в исторической пучине, оставив мне в качестве вещественного доказательства Диплом, подписанный Эдуардом Сагалаевым, председателем Совета Конфедерации.
Работая над четырьмя томами книги «Республика Татарстан: новейшая история», я не раз убеждалась, сколь далеки бывают мемуары от истины. Во-первых, всем хочется перед ликом вечности казаться лучше, чем есть на самом деле, во-вторых, на память надеяться опасно — что-то забывается, на что-то с высоты времени смотришь по-другому. И все-таки на восьмом десятке без воспоминаний не обойтись. Воспоминания журналистов представляют особую ценность, поскольку даже наша частная жизнь неразрывно связана с жизнью общественной. И это не просто путешествие по волнам времени. Мы имеем возможность соотносить личные воспоминания с опубликованными материалами, с тем, о чем думали и что писали в конкретных исторических обстоятельствах. И это очень помогает объективному анализу.
Наверное, как все, в молодости я боялась прихода пенсионного возраста. Это случилось в 2003 году. Специфику этого возраста Инна Бронштейн, учительница из Минска, начавшая писать стихи после выхода на пенсию, выразила в стихах:
Какое блаженство — проснуться и знать,
Что вам на работу не надо бежать.
И день наступающий очень хорош.
А если болеешь, то значит — живешь!
И старость совсем не плохая пора...
Да здравствует время СВОБОДЫ! Ура!!!
Таких стихов в моем телефоне великое множество. Так мы утешаем себя, помня слова незабвенного Рязанова: у природы нет плохой погоды...
Служебное знакомство с актером Качаловского театра Вадимом Кешнером переросло в многолетнюю дружбу
Однако мне трудно было представить себя пенсионеркой, замкнуться в семье, отказаться от прежнего образа жизни, трудной, суетной, но интересной. И потому в каком-то смысле я работаю до сих пор. Правда, с 2018 года уже без зарплаты. Тем не менее, преимущества пенсионного возраста ощущаю. Потому что теперь могу распоряжаться своей жизнью по собственному усмотрению. Пишу о чем хочу, делаю газету какую хочу…
С появлением внука Романа, а теперь и правнука Михаила начинала познавать окружающий мир как бы заново. Дети сильно освежают наши впечатления, возбуждают угасающий с возрастом интерес к активной жизни.
Окончательные итоги по-прежнему подводить не хочется. Я еще в строю, и порой кажется, что работаю даже больше, чем раньше. Профессия журналиста делает существование осмысленным до самого последнего дня, пока рука способна удержать перо. Впрочем, эта метафора сегодня устарела, поскольку вместо пера теперь — мышка к компьютерной клавиатуре.
Я многое знаю и умею, благодаря тому, что были хорошие учителя, что была профессия, которая заставляла всё время учиться. Всегда хотелось узнать что-то новое —будь то компьютер, с которым познакомилась в далеком 1991 году, или рецепт тушеного мяса (при всей занятости обходилась, и обхожусь сейчас, без помощников в доме). Одолела несколько компьютерных программ, в том числе верстальных, что было, конечно, непросто. Самостоятельно выучила польский язык, когда появился мощный стимул для этого.
Но многого не знаю и не умею. Не совсем уверенно пользуюсь современными гаджетами, хотя давно являюсь пользователем мобильного телефона (передала свою первую Нокию в музей татарстанской журналистики), с 1991 года работаю с компьютером, с 2003 года сама администрирую сайт газеты «Казанские истории». Но довольно часто приходится обращаться за помощью к дочери и внуку. Не сумела научиться сидеть в седле, а хотелось; не развила плохую музыкальную память, а потому не пою даже в компании близких людей; не могу играть на фортепиано и очень завидую тем, кто может; хотела бы говорить на английском языке, но, как и миллионы сограждан, знаю его только «со словарем». А сколько книг не прочитано, сколь мало повидала, хотя побывала в 14-ти странах.
Фото Василия Мартинкова
Кто-то мудрый сказал: чем больше знаешь, тем больше понимаешь, сколько еще не знаешь. Это так. Пусть Бог даст сил, а главное — здоровья, чтобы еще долго стремиться что-то узнать. Интерес к тому что происходит вокруг тебя, в твоем городе, в твоей стране — непременное профессиональное качество журналиста. Не всем удается сохранить его до конца жизни. К сожалению, сегодня в редакциях много людей, у которых такой любознательности, возможно, нет с детства. Работа у нас сложная, не каждая нервная система это выдержит. Даже болезнь такая появилась — выгорание. Кстати, я узнала о ее существовании от внука.
Видя, как уходят в мир иной не только ровесники, но и люди гораздо моложе, отчетливо понимаю, что самый ценный подарок в жизни мне сделали родители — тем, что заложили в фундамент неплохое здоровье. А потому и сегодня я еще могу о чем-то думать, что-то планировать не только на завтрашний день, но и на будущий год.
Читайте в «Казанских историях»:
Любовь Агеева. Наша жизнь – всегда прямой эфир
Жизнь в нескольких эпохах. Публикация вторая
Жизнь в нескольких эпохах. Публикация третья
Жизнь в нескольких эпохах. Публикация четвертая
Жизнь в нескольких эпохах. Публикация пятая