Для многих сотен тысяч наших сограждан по Советскому Союзу Чернобыльская катастрофа оказалась личным горем. Долгое время я не знала, что к ним принадлежит и мой брат – Александр Вахрамеев.

Саша живет в городе Отрадном Самарской области. Наш отец – Владимир Дмитриевич Вахрамеев – приехал сюда на новое месторождение нефти и большую часть своей жизни строил нефтяные вышки. Брат на три года моложе меня. У него трое детей, два сына и дочь. Жизнь помотала его по СССР, но сейчас он снова живет в городе, где прошло наше с ним детство.

Особое место в его путешествиях по стране занимает город Удомля в Калининской области, где с июня 1985 года он работал на строительстве атомной электростанции. Сначала был принят в отдел главного механика на должность электромонтера связи 6-го разряда. Организовал там лабораторию по ремонту электронных приборов, и его назначили ее начальником. А еще Саша был наблюдающим за сервис-инженерами компании МаннесМанн Демаг, огромные подъемные краны которой работали на стройке.

В 1986 году, когда стало известно о чернобыльской катастрофе, я, конечно, подумала о брате, но утешила себя тем, что Саша работает на другой станции, и она еще строится. Потом выяснилось, что чаша сия его не миновала. Но каких-либо подробностей о том, что он там делал, не знала. Встречались мы в Отрадном нечасто, а когда такие встречи происходили, темы для разговоров находились весьма прозаические – о наших детях, о наших родителях.

В сентябре 1993 года мы с мужем были в гостях у родителей. Как-то за обедом вместе с семьей брата разговор зашел то ли о Чернобыле, то ли о здоровье, не припомню, и Саша вдруг сказал то, о чем никогда не говорил. Сообщил, что в Чернобыле получил сильное облучения. Я видела, как изменилось лицо моего мужа, когда он узнал, какое конкретно. Медик по профессии, он, в отличие от меня, понимал, что это такое.

Но Саша быстро перевел разговор на другую тему, поблагодарив Бога и удомельских врачей, которые поставили его на ноги. И тема была исчерпана. Но стало понятно, почему у Саши были серьезные проблемы со здоровьем.

Году в 1996 брат написал мне, что наконец-то оформил документы, подтверждающие его участие в ликвидации Чернобыльской аварии. Сделал это по нашим настояниям, поскольку многочисленные болезни не позволяли ему работать, до пенсии еще было далеко, а статус ликвидатора давал право на повышенную пенсию и социальные льготы.

В 1997 году он был признан инвалидом ЧЭАС 2-й группы. Как шутил Саша, у него нашли «букет» из восьми болезней, «подаренных» ему Чернобылем. Ему могли дать инвалидность по каждой из них. Пока была возможность, он регулярно ложился в госпитали для чернобыльцев (им тогда регулярно выделяли путевки), ездил в южные санатории. По мере сил работал. Ему тогда очень пригодились знания и навыки в области компьютерной техники. Он мог отремонтировать любую машину, любой прибор, но особенно силен был в электронике. Местом постоянной работы стал для него мощный домашний компьютер.

Однажды Саша прислал мне главу из своей повести «Припять», из которой я узнала, что кратковременная командировка в Чернобыль была не такой легкой, как брат нам ее представил. Выяснилось, что я ничего толком не поняла из его предыдущих рассказов. Как всё было на самом деле, ниже расскажет сам Саша. Мне остается добавить лишь следующее.

Я многое читала о Чернобыльской катастрофе – о самой аварии, ее причинах, о строительстве саркофага, укрывшего четвертый блок, о мужестве людей и тех опасностях, которые поджидали их после возвращения домой. Ужас вызывали подробности, которые помогли осознавать истинные масштабы трагедии.

События того времени описаны в разных источниках с разной степенью детализации. Например, много публикаций о подвиге вертолетчиков, которые сбрасывали в кратер еще живого реактора тонны песка, свинца и других материалов, чтобы прекратить выделение опасных веществ. Еще больше рисковали те, кто работал на крыше 4-го блока. Дело в том, что там оказалось oгрoмнoe кoличeствo oблoмкoв мeтaлличeскиx трубoк с ядeрным тoпливoм, грaфитa, стрoитeльныx кoнструкций, которые имeли oчeнь высoкиe урoвни рaдиaции. Их надо было сбросить вниз, в яму реактора. Надеялись на работу «луноходов», доставленных из Ленинграда, но они отказались работать - гудрон, которым была покрыта крыша, быстро наматывался на колеса, мешая движению. 

Тогда правительственная комиссия решила привлечь к уборке живых «биороботов», как их назвал Борис Щербина, глава комиссии. Это были солдаты-срочники, курсанты военных училищ, но более всего «партизаны» – так на станции называли запасников, которых призвали специально для ликвидации аварии. Как написал в сети один из очевидцев, видимо, был расчет: молодым солдатам-срочникам еще надо «пополнять генофонд», а «партизаны» свою детородную функцию уже выполнили… Через чистку крыши прошло, как пишется во многих источниках, три с половиной тысячи человек.

Саша видел работу «биороботов» своими глазами. Время пребывания на крыше было очень коротким, однако парни норовили задержаться. Всем хотелось быстрее сбросить этот чертов графит вниз.

Молодые, безрассудные… Мало кто тогда представлял, какой опасности люди подвергали себя. В том числе мой брат.

С особой тщательностью я изучала материалы о возведении саркофага, поскольку Саша сказал, что немецкие краны, с которыми он имел дело, использовались именно там. В одном из материалов нашла хронику строительства, где сообщалось, что 16 июня на стройплощадку завезен кран Demag на гусеничном ходу, а также мощные автомобильные краны марки Liebherr. Вся техника из Германии. Однако на снимках того времени кранов много больше.

Слева кран из Баку, справа немецкий Демаг CC4000

Разбиралась с этим вместе с братом, когда готовила этот материал к публикации. Кранов фирмы MannesMann Demag, действительно, было много. Один привезли из Баку, но его грузоподъемность не позволяла монтировать секции саркофага. Работа ему, конечно же, нашлась в другом месте. Однажды с ним по глупости обслуживающего персонала возникла проблема, и брату пришлось искать ее решение.

А поехал он в Чернобыль из-за крана модели CC4000, вышедшего из строя, повез плату к блоку управления от такого же крана, который работал в Удомле. Но она не подошла. Пришлось ждать новую…

В интернете сегодня сотни публикаций, которые помогают восстановить события, можно сказать, по дням. Однако я не нашла даже упоминания о том, чем занимался мой брат. Это и понятно: пишут, так сказать, о коллективных формах участия, а брат был ликвидатором-одиночкой. О его работе на места аварии я узнала только из его воспоминаний. Правда, пришлось просить пояснений – я ведь чистый гуманитарий.

По моим представлениям, есть еще одна причина, почему его работа осталась за кадром – скорее всего это была область служебной и даже секретной информации. Думаю, что сегодня все ограничения уже наверняка сняты. Однако Саша, вспоминая чернобыльские события, всё равно рассказал и написал далеко не обо всем.

С большой грустью читаю последние письма от Саши. В тексте воспоминаний, приготовленных мной к публикации, он добавил горестное суждение: «Так вот и остался нищим по деньгам и миллиардером по творческому капиталу – идеям и изобретениям».

То, что он не богач – точно. В том, что миллиардер по творческому капиталу, легко убедиться, изучая его биографию, читая его воспоминания. У него более 50 патентов, более 30 авторских свидетельств, более 70 зарегистрированных  рацпредложений. 

Он мог быть электриком,  механиком, гидравликом, пневматиком, а также программистом-системником, архитектором, дизайнером, художником. Мог работать инженером-конструктором – автомобилей, речных судов, компьютеров и контроллеров. Он был специалистом по разработке, монтажу, сборке, сервису любого железа и программного обеспечения. Имел авторские программы - три операционные системы: «Зеленая дорога»,  «Электромобиль БК» и «Водитель».

Сашины разработки автомобилей были представлены в двух международных изданиях: ежегоднике «Глобал Менеджмент» (1993) и журнале «Международная автомобильная промышленность» (1994). И его не может не удручать, что главная его разработка - автомобиль будущего, который обходится без бензина, - не нашла практического применения. Так судьба распорядилась... А, может, просто  еще не пришло  время для такого суперсовременного автомобиля. 

Любовь Агеева (в девичества Вахрамеева)

 Миллиардер по творческому капиталу

Август 1986 года. Я был направлен на ЧАЭС от Калининской АЭС в командировку на один день. Задача – запустить компьютер управления большегрузным, 800-тонным, краном Demag СС4000, выпускаемым фирмой MannesMann Demag. По просьбе штаба Минсредмаша пришлось иметь дело со всеми тремя направленными туда кранами этого типа, и потому пришлось остаться в Чернобыле до полного их запуска.

Позднее, в октябре 1986 года, уже в Удомле я получил диплом фирмы MannesMann Demag  с правом монтажа, эксплуатации и ремонта ее техники. Кстати, от Минатомэнергостроя имел удостоверение технического эксперта системы сертификации ГОСТ РСФСФ (высшая категория) с номером №А 01-458.

Кстати, еще до Чернобыля по крану Demag на Калининской АЭС пришлось писать рекламацию по большому количеству неисправностей.

В штабе ЛПА встретился с министром Минсредмаша Славским Ефимом Павловичем. Мы с ним были знакомы ещё с Красноярска-45. Встретились, как старые друзья, обнялись… Диспетчер даже рот открыл от неожиданности.

Палыч попросил выйти с ним, на улице отвёл в сторону и дал поручение всё, что я увижу и услышу, записывать, снимать, собирать пленки у тех, кто снимал происходящее на бытовые видеокамеры (в основном это была 8-милиметровая плёнка). Договорились, что потом я свяжусь с ним (он дал свой персональный номер телефона) и передам ему все эти материалы.

Когда мы вернулись в штаб, он приказал диспетчеру выдать мне удостоверение военпреда Минсредмаша и собственный карандаш-накопитель. Мне был вручен пропуск с пометкой «ВСЮДУ» – чтобы никто не мешал выполнять поручение министра. Для убедительности меня «повысили» в звании – с ефрейтора до генерал-майора. Так было написано в удостоверении – генерал-майор Вахрамеев Александр Владимирович!

Специалистов по монтажу и запуску кранов Демаг было трое. Один представлял ученых, второй – какой-то завод Минсредмаша, я – Минатомэнергострой.

Условия работы были сложные. Дышать было тяжело, радиация с пылью попадала в горло, никакие маски не помогали. Она давала о себе знать постоянным пересыханием во рту и горле. Нам привозили минералку в металлических проволочных ящиках по 20 бутылок. За смену, с 10:00 до 16:00, выпивали на каждого по 5-6 ящиков воды.

Сначала на отдых нас возили в Чернобыль, но потом, чтобы не терять время, предоставили вагончик на колесах. Там и жили, и ели, и отдыхали, каждый день меняя всю одежду и бельё.

  На фото – помещение диспетчеров. Его звали «Бункер Демаг»

За время ожидания доставки платы компьютера для крана СС4000 был свидетелем стольких нелепых историй, видел столько глупых руководителей разных подразделений, что диву давался.

Видел, например, как снимали 130-тонным краном Liebherr забуксовавшего на крыше 4-го блока «лунохода». Два таких «лунохода» были привезены из Ленинграда. Надеялись, что с их помощью удастся, не привлекая людей, сбросить с крыш радиоактивный графит. Но работал «луноход» недолго. Он быстро намотал на колеса гудрон, покрывавший крышу - и встал.

Чтобы снять «луноход» с крыши, подогнали кран Liebherr, но у него сработал ограничитель подъёма гака по высоте (стальной крюк для подъёма грузов), и кран полностью отключился. Попросили меня помочь.

В блоке управления без схемы было не разобраться. По стреле крана добрался до оголовка и отключил разъём ограничителя грузоподъемности верхнего уровня гака. Спустился. «Луноход» сняли. Путешествие по стреле крана обошлась мне в 51 рентген.

Кабина крана Демаг  модели СС4000

Однажды прибыл из Германии в железнодорожных вагонах (целый состав) очередной кран. Был он в разобранном виде. Собрать можно было при помощи встроенного монтажного крана. Вечером на специальной площадке закончили разгрузку состава, уложили все секции стрелы перед основным блоком крана. Немцы называли его телегой.

Утром приходим – части основной стрелы крана нет! Осмотрелись, увидели на земле следы волочения чего-то тяжелого. Следы привели на территорию ОГМ (отдела главного механика) АЭС. Там из этой секции стрелы уже успели сделать двое саней-волокуш для вывоза мусора и собранного верхнего слоя почвы в могильники. Оказалось, какой-то полковник приказал капитану, тот сержанту... Полковника разжаловали, капитана с сержантом отправили на гарнизонную губу.

Доложили о произошедшем диспетчеру, оттуда запросили срочно секцию из Калининской АЭС. Сборку крана начали только через день.

Начало монтажа нового крана

Потом вдруг появилась проблема с аккумуляторами. На одном из Демагов, 250-тонном, доставленном из Баку, перестал работать компьютер, указывая на низкое напряжение. Аккумуляторы разряжались слишком быстро.

Из Москвы вызвали специалистов – разобраться с влиянием радиации на аккумуляторы. Еще до их приезда я решил проверить, в чем дело. Пошел вместе с солдатами, которые должны были взять новый аккумулятор, и в его элекроотсеке обнаружил, что сгорел предохранитель зарядки. аккумулятора. Радиация оказалась ни при чём…

Кран, на котором Александр Вахрамеев менял компьютер

Я пробыл на станции 12 дней, пока из Германии не получили дубликат платы компьютера и не пустили неисправный кран в эксплуатацию. Выяснилось, что на каждый кран идет только оригинальная, специально изготовленная плата военной корпорации NEC (Япония) с записанными весовыми характеристиками крана в ПЗУ компьютера. Плату прислали в начале сентября. Установил ее – кран заработал. Срочно отбыл в Москву, в Главное управление КГБ СССР с неисправной платой. Там написал экспертизу-рекламацию, доказав, что неисправность была введена намеренно. В КГБ констатировали – экономическая диверсия.

При проверке платы на радиацию обнаружили почти всю радиоактивную таблицу Менделеева. По моей рекомендации плату дезактивировали (мой технологический секрет стал известен специалистам КГБ). А экспертиза дала возможность выиграть СССР международный суд с фирмой МаннесМанн Demag на полмиллиона долларов. Мне дали премию – 250 рублей.

Домой в Удомлю привез свой карандаш-накопитель со 104-мя рентгенами. Еле стоял на ногах. Срочно положили в больницу. Хорошо, что в Удомле были врачи – спецы по болезням от радиации. Взяли на анализ мою кровь – она оказалась прозрачной. В течение месяца сделали 3 полных переливания крови. Каждое длилось почти сутки. Остался живой. Правда, теперь более 30 хронических болезней.

Еще лежал в больнице, когда в УС КАЭС приехали представители компаний MannesMann Demag и NEC, которые были ответчиками в международном суде. Они подтвердили правильность найденных неисправностей и попросили рассказать, с помощью каких приборов я их обнаружил. Я им объяснил, что никаких особых приборов на разрушенной АЭС не было, неисправность определил методом научного тыка…

Они такого метода не знали, и переводчики не смогли объяснить, что это такое. Попросил переводчиков сказать гостям, что я сам проектирую и собираю компьютеры. Я просто взломал операционку (на языке компьютерщиков – хакнул), вошел в меню и провел тестирование "материнки", где и определил неисправность. Понял, что такую неисправность ввели намеренно, стерев в ПЗУ блоки памяти весовых параметров конструкций крана.

Немцы и японцы, приехавшие в Удомлю, попеременно приглашали меня поступить к ним на работу с предложениями спецлабораторий и больших зарплат. Но я был невыездной до 2019 года. Да и Россию предавать не собирался.

Так вот и остался нищим по деньгам и миллиардером по творческому капиталу – идеям и изобретениям.

Кран Демаг  модели СС4000 - противовес

Немного отвлекусь от Чернобыля. В 1989 году я написал учебник хакера, потом – кодекс хакера, создал и зарегистрировал Русскую гильдию хакеров, призвав всех программистов, занимающихся безопасностью компьютеров, строго соблюдать этот кодекс. Его текст и сейчас можно найти в сети на страничке Валерия Серёгина. Это мой творческий псевдоним. В кодекс после 1990 года не раз вносились изменения (в сети это возможно), от некоторых он стал даже лучше. Я просматривал его в последний раз в 2016 году.

Для меня хакер – это специалист, который может найти простое и лаконичное решение там, где его, казалось бы, нет. Но это и ответственность. Надо четко понимать, представлять и просчитывать последствия своих поступков.

Двери можно открыть ключом, можно отмычкой, можно вообще выломать или залезть через окно. Но если тот, кто стоит за ними, интересен тому, кто остается внутри, двери чаще всего открываются сами. На пользу дела. Как было у меня с краном СС4000 немецкой фирмы MannesMann Demag.

Нынче значение слова ХАКЕР поменялось. Хакерами называют тех, кто, взламывая компьютеры, воруют информацию, грабят банки. Это ЛАМЕРЫ - так я называю тех, кто взламывает компьютеры с корыстными целями.