«Казанские ведомости» – это была газета своего времени. Публикация вторая

Любовь Агеева, главный редактор "Казанских ведомостей" с января 1991 по май 1995 года

15 марта 2026 года

15 марта 1991 года вышел первый номер новой городской газеты «Казанские ведомости», учрежденной Казанским советом народных депутатов, который был избран в 1990 году.

Регистрируя «Казанские ведомости» в ноябре 1990 года, я уже знала, какой будет эта газета. У вечеркинцев, которые пришли со мной в новую редакцию,  был опыт «Вечерней Казани», и нам хотелось повторить всё ценное, что было тогда, с Андреем Гавриловым. Приведу фрагмент нашей беседы с Еленой Чернобровкиной, опубликованной 7 марта 1991 года:

– Вы двенадцать лет проработали в «Вечерней Казани». Что-то возьмете от нее для своей газеты?

– Конечно. Чем «Вечерка» сразу пленила читателей? Тем, что показала: на страницах газеты можно писать не только о трудовых рекордах и тонно-километрах, но и о простой человеческой жизни, о культуре, искусстве, истории... Но эти темы требовали живого, образного, яркого языка – и этим тоже «Вечерка» стала отличаться от других газет. И мне хочется сохранить в «Казанских ведомостях» и вот этот язык, и эту направленность к человеческой душе.

Выделило «Вечернюю Казань» и еще одно качество, которое я тоже хочу перенести в свою газету, – собственная независимая позиция. Тут, конечно, очень большая заслуга Андрея Петровича Гаврилова, потому что часто все зависело от его личной смелости. Сейчас планка гласности в обществе поднята достаточно высоко, но я не думаю, что мне, как редактору, и журналистам «Казанских ведомостей» придется совсем уж легко и не надо будет отстаивать самостоятельность.

Конечно, многое в судьбе новой газеты зависело от редакции, но при формировании редакционной политики большое значение имели объективные факторы. И прежде всего общественно-политическая ситуация в стране, и в нашей республике конкретно. Время было такое – романтическое. Никто толком не знал, как теперь жить. Партократы стали вдруг демократами, а настоящие коммунисты, люди с убеждениями, которые пришли в парторганы по горбачевскому призыву, подвергались остракизму… Между властью и населением вдруг образовалась огромная пропасть. Собственно, она и раньше была, просто ее старались не замечать. Не только школа жила по принципу «три пишем, два в уме».

СМИ вдруг стали называть «четвертой властью». Журналистов объявили лидерами мнений, без особого труда несколько московских коллег были избраны народными депутатами СССР и РСФСР.

Руководству республики, и прежде всего Президенту М. Шаймиеву объективно были нужны авторитетные СМИ и авторитетные журналисты. Он и «Вечерке» давал интервью, хотя та постоянно его критиковала. Бывшая автономия принимала исторические решения, искала свое место на постсоветском пространстве в тесном взаимодействии с федеральным центром, и нельзя было не учитывать весь спектр общественного мнения, в том числе тех, кого приходилось убеждать в целесообразности суверенного статуса, в полезности татарстанского пути в реформировании экономики.

Власть стремилась быть ближе к народу, и журналисты могли ей в этом сильно помочь. Уже не было строгой субординации, когда с первыми лицами мог общаться только редактор газеты. Чиновники в какой-то степени даже заигрывали с нашим братом. Дистанция в отношениях с представителями власти была сокращена до минимума.

В газетах была масса критических материалов о власти. Словно соревнование шло – кто сильнее ее укусит?

«Казанские ведомости» в этой гонке не участвовали. Мало того, мы сделали фишкой для читателей именно официальный статус газеты городского Совета. Приучали казанцев читать официальную информацию, чтобы знать, какие решения принимает городская власть, участвовать в обсуждении их проектов. Объясняя молодым коллегам свою позицию, я учила их тренировать власть и конкретных чиновников на добрых делах. Это очень хорошо получалось у корреспондента нашей газеты Валентины Гудимовой.

Немаловажным фактором в определении редакционной политики был состав Казанского Совета. На редакцию воздействовали два центра влияния: с одной стороны – руководство Совета и администрации города, у которой среди депутатов было много сторонников, и часть из них непосредственно подчинялась Камилю Исхакову, с другой – достаточно решительная и организованная оппозиция в лице группы Игоря Котова. Это заставляло журналистов всегда занимать объективную позицию по отношению к оценке событий, происходящих в Казани и республике.

Редакции, конечно, были ближе сторонники котовской группы, но, принимая решение о публикации того или иного спорного материала, я учитывала, что среди депутатов есть Э. Валиев – с одними взглядами и депутат Д. Галяутдинов – с совершенно другими. И надо было делать такую газету, которую считали бы своей и тот, и другой.

На сессиях мы наблюдали горячие дискуссии.  Совет тогда был реальным субъектом власти, и от его решений многое зависело. Демократы (как же скомпрометировано сегодня это слово…) во главе с Котовым были очень активны, постоянно оппонировали исполкому и его председателю, вносили альтернативные предложения, были решительны в критике управленческих решений, критиковали, невзирая на лица и авторитеты. Но в зале заседаний всегда находилось достаточно других депутатов, которые представляли точку зрения исполнительной власти.

Отсюда – не только возможность, но и необходимость плюрализма мнений, отсюда потребность рассмотреть каждый факт с разных точек зрения, узнать все мнения...

В то время выпускать газету, в которой представлены разные точки зрения, большой смелости не требовалось. Но нам предстояло выпускать официальную газету, ведь ее учредителем выступал Казанский Совет. Я, как главный редактор, исходила из того, что депутатам, может быть, даже больше, чем читателям, нужна именно самостоятельная газета с независимым характером. Если, конечно, они, прежде всего, заботятся об общественном благе.  И, как могла, убеждала руководство города в этом. И, по-моему, у меня это получалось. Сама жизнь способствовала этому.

Смысл понятия ДЕМОКРАТИЯ лучше всего определялся в советах – Верховном, республиканском, и городском, Казанском, которые тогда довольно адекватно отражали настроения горожан. Среди казанских депутатов были как ярые сторонники демократических процедур, пришедшие в Совет с желанием переделать мир, тут же, немедленно, так и противники каких-либо перемен, значительную часть которых составляли люди, непосредственно подчиненные главе исполкома Камилю Исхакову. Они, конечно, на словах не сопротивлялись перестроечным процессам – это было опасно при тренде, заданном Минтимером Шаймиевым, но надеялись, что всё рано или поздно вернется на круги своя. При голосовании были неизменными сторонниками исполнительной власти, заглядывали ей в глаза, чтобы не ошибиться.

Были депутаты, которые, что называется, оседлали волну перемен, на время, как хамелеон, сменив одежку. Некоторые долгие годы были большими начальниками, быстро забыв «грехи молодости», проведенной в стане демократов. Наконец, были просто равнодушные люди, которые плыли по течению. Они могли сегодня поддержать группу Игоря Котова, завтра встать на позиции Камиля Исхакова, у которого был большой опыт управления такой публикой.

Помогало то, что многие депутаты знали меня как журналиста «Вечерки», с некоторыми была знакома лично: с редактором газеты «Звезда Поволжья» журналистом Р. Ахметовым, педагогами Г. Волковой,  М. Лотфуллиным, Б. Петровым и П. Шмаковым, социологом Александром Салагаевым, милицейским работником Е. Гатцуком, крупным управленцем в системе городского хозяйства Р. Кафиатуллиным, с которым я взаимодействовала, работая в Доме пионеров Бауманского района.

Как правило, это были люди рассудительные, с твердыми демократическими убеждениями, которые, понимая, что спешка хороша только при ловле блох, не раз приводили Совет, расколовшийся на две непримиримые части, к компромиссу. Среди таких могу назвать Р. Каргина, В. Сорокина, Т. Андропову и свою коллегу В. Гудимову.

В целом Совет был живой, думающий, хотя порой и непредсказуемый. И уже в августе 1941 года горожане могли в этом убедиться. Депутаты тогда оценили деятельность руководства республики и города очень критично, обвинили их в поддержке ГКЧП. Они отказали доверии  Геннадию Зерцалову и выбрали новым председателем Совета Рафик Гумеров. Едва не лишился своей должности Камиль Исхаков…

СМИ Советского Союза в 1991 году еще официально были частью партийной идеологической системы. Но лучшим журналистам, а порой и редакциям газет и журналов удавалось исполнять и другую важную функцию – быть голосом гражданского общества. То, что происходило в то время в журналистике, в том числе казанской, можно назвать свободой слова. Не гласностью, а именно свободой слова.

Позиция – уважать все позиции

Завтра выйдет последняя газета с рубрикой «Идем к референдуму». Остается позади важная политическая кампания, ответственнейший этап в жизни нашей республики, в определенном смысле непростой экзамен для газеты в период ее становления.

Мы старались честно следовать заявленным принципам – не «давили» на читателей своим мнением. Хотя некоторые журналисты и не отказывались от своего гражданского права поделиться личным мнением, предоставляли слово сторонникам разных точек зрения – как общественным организациям, так и отдельным гражданам.

Рады, что в эти дни возросло число читательских писем, звонков. Причем, что очень важно, пишут и звонят люди разной политической ориентации – значит, верят, что к ним прислушаются вне зависимости от симпатий или антипатий журналистов.

Не скроем, что не всем нравится такая позиция газеты. Даже в редакционном коллективе на это счет нет полного согласия. Приходилось слышать обвинения в том, что газета не заняла четкой ориентации – за или против, как это сделали многие другие издания. Некоторые коллеги видят в этом вообще отсутствие позиции.

В этом смысле – да. У нас нет четкой редакционной установки на определенный ответ референдума. Естественно, журналисты будут голосовать в соответствии с личными убеждениями. Но мы исходили из того, что газета депутатов и избирателей, которые придерживаются разных точек зрения, не имеет права становиться на одну из них, ущемляя тем самым права других. Мы ставили своей задачей другое – дать объективный, по возможности бесстрастный рассказ о происходящих событиях, обеспечив всю полноту информации, чтобы читатели сами разобрались, поверив не столько призывам, сколько доказательствам. И вот в этом – наша позиция.

Как мы реализовали свои устремления – судить читателям. Видимо, мы убедимся в этом по подписке, потихоньку она у нас увеличивается.

Не могу не поделиться некоторыми наблюдениями последнего времени. Как мы убедились, многие плохо ориентируются в происходящем, не понимают сути терминов, которыми оперируют политики. Если учесть, что в одни и те же слова порой вкладывается разный смысл, то обнаруживаешь любопытное: разность мнений – не всегда разность позиций. Непонимание чаще всего возникает из-за психологической неготовности к полемике, неумения слышать собеседника. В этом смысле своеобразным тестом для вас может стать полоса «Давайте разберемся в понятиях» в сегодняшнем номере газеты. Видимо, всем нам нужен политический ликбез.

Жаль, что времени для этого было отпущено так мало.

Каких бы взглядов каждый из нас не придерживался, для всех, как нам кажется, должна быть одна точка отсчета: оппонент не есть враг. Каждое мнение достойно уважения.

Мы, конечно, не имеем в виду тех, чьи воззрения выходят за рамки человеческих отношений. Те, кто пропагандирует национальную исключительность, не желает уважать национальное достоинство других, не могут найти поддержку в цивилизованном обществе.

Каким бы ни был ответ референдума, мы надеемся на мир в нашем доме.

Л.АГЕЕВА, главный редактор

«Казанские ведомости», 19 марта 1992 года

«Казанские ведомости» строили редакционную политику, конечно же, с учетом позиции учредителя, но в творческих вопросах были абсолютно свободны, как требовал российский закон о массовой коммуникации, принятый в декабре 1991 года.  Горсовет не возражал против главного принципа издания, заявленного сначала в моем выступлении перед конкурсной комиссией, а потом в первом номере газеты. Руководству города приходилось учитывать то обстоятельство, что «Казанские ведомости» не могут быть изданием только для чиновников. Редакция строила свою деятельность с учетом трех составляющих, зафиксированных потом в Уставе:

а) официальной позиции госсовета – как учредителя, политических позиций отдельных депутатов всех уровней, прежде всего депутатов горсовета;

б) мнений, умонастроений, позиций избирателей – жителей города Казани;

в) позиции коллектива редакции.

Все четыре с лишним года, пока я была главным редактором, редакция неуклонно следовала этим программным положениям. Принимая важные решения для жизни города и горожан, власть должна была учитывать все нюансы, которые есть, все точки зрения, которые присутствуют у избирателей. В целом взаимоотношения редакции и учредителя складывались цивилизованно. Они строились на простом постулате: мы получаем бюджетные деньги не от горсовета или главы администрации города, а от налогоплательщиков. И потому мы, прежде всего, работаем на горожан.

Редакция «Ведомостей», как и «Вечерка», поставила в центр внимания конкретного человека. О чем бы ни были наши материалы – о Советах, политике, экономике, науке, культуре, о ЖКХ или транспорте – мы смотрели на происходящее глазами обычного казанца. За бурными политическими событиями люди в те годы забыли, что жизнь состоит не из одних только митингов, забастовок или очередей в магазинах. Забыли, что человек живет в семье, растит детей, а на свете есть любовь и счастье, что наступает не только повышение цен, но и теплая весна...

Мы прожили несколько лет с розовой мечтой о новой жизни. Стремились поддержать тех, кто эту жизнь строил, не очень сильно ругали власть, помня, что власть тоже служит народу, пусть и не так, как бы нам хотелось. Мы были идеалистами…

Казанский горсовет не диктовал, о чем писать, а о чем не стоит, у нас не было запретных тем и неприкасаемых персон, кем бы они ни были. Редакция старалась не злоупотреблять своей самостоятельностью, объективно освещая жизнь большого города. Конечно же, издание отражало интересы власти, представительной и исполнительной, ведь горсовет обеспечивал редакции необходимыми финансовыми средствами. Но мы не ставили задачей, как многие наши коллеги, ругать власть. Мы с ней сотрудничали. И потому наши устремления с депутатским корпусом чаще совпадали. Правда, это давало возможность коллегам из «Вечерки» считать нашу газету «карманной».  

Я, как главный редактор, рассматривала официальную информацию как способ повысить общественную активность горожан. Газета рассказывала о том, как власть решает конкретные проблемы людей, стремились к тому, чтобы каждый казанец имел возможность высказать свое мнение о судьбе города, дать оценку деятельности депутатов и чиновников, и делали всё, чтобы его услышали.

Мы стремились к тому, чтобы официальные материалы не были скучными. Например, рассказывая о сессии, журналисты не ограничивались скучным отчетом, мало кому понятным, кроме самих депутатов. На каждом заседании было столько корреспондентов, сколько вопросов в повестке дня.

Были, конечно, и критические материалы о деятельности городских служб. В таких случаях, слушая претензии того или иного руководителя, я обычно советовала: «Больше не попадайтесь». Как-то удалось ни с кем в горсовете и исполкоме не испортить отношения. Много печаталось писем горожан, но прежде чем поставить их в номер, мы проверяли факты. Случалось, они не подтверждались или были совсем не такими, как излагалось в письме.

В личном архиве сохранилась моя заметка «Мы хотим, чтобы выбрали нас», опубликованная 6 мая 1994 года:

«Когда наши коллеги порой делают капитал на критике власти, мы не только не открещиваемся от статуса официального издания городского Совета народных депутатов, а, наоборот, подчеркиваем его. Поскольку именно он позволяет нам заглядывать в служебные кабинеты, куда другие доступа не имеют. Это во всех смыслах полезно – и новости раньше других узнаешь, и человеку, обратившемуся в редакцию, поможешь.

Коллеги при случае называют такие газеты, как наша, карманными. Но вряд ли найдется в горсовете или городской администрации человек, который подтвердит наличие такого кармана, куда нас можно поместить».

Наверняка «Казанские ведомости» — один из немногих случаев общественного баланса интересов в истории отечественной журналистики того времени. В журналистике чаще всего были востребованы тогда две модели СМИ: либо критиковать власть до посинения, либо облизывать ее с ног до головы. 

В немалой степени нормальным отношениям с учредителем способствовали председатели Совета. Сначала это был Геннадий Иванович Зерцалов, имевший большой партийный опыт ― в Совет он пришел из кабинета первого секретаря Казанского горкома КПСС. Тогда это был, можно сказать, всеобщий марш-бросок. Чувствуя, что власть из партийных кабинетов уходит, первые секретари в 1990 году пошли за ней в Советы. Некоторые при этом даже кабинетов не поменяли. Где-то им удалось и там остаться первыми, но у Геннадия Ивановича не получилось. В Казани первым мог быть только Камиль Шамильевич, хотя он руководил исполкомом СОВЕТА, то есть в определенном смысле был подчиненным Зерцалова.

Изменение конфигурации власти в городе происходило на наших глазах – Камиль Исхаков на прямой конфликт с депутатами не шел. А когда он совместил две должности – и главы администрации, и председателя Совета, городской парламент стал совсем другим. И новый городской Совет уже не смог защитить «Казанские ведомости», когда Камиль Шамильевич стал учредителем в квадрате – и как председатель Совета, и как глава администрации.

Надо ли удивляться, что в следующем составе Совета не оказалось не только ни одного депутата из группы «Народовластие», но и ни одного человека с самостоятельной позицией.

 Рафик Хафизович Гумеров возглавил Совет в августе 1991 года, когда после ГКЧП депутаты объявили вотум недоверия Зерцалову. В Совете 1990 года избрания он был заместителем председателя.

Как  и Зерцалов,  Гумеров прошел школу комсомола ― в 1984-1987 годах был первым секретарем Казанского горкома ВЛКСМ. Работал и партийным работником, но рангом пониже: в 1987-1990 годах ― второй секретарь Московского райкома КПСС Казани.

У него были хорошие отношения с депутатами. Он не смотрел на них, как на подчиненных. Умел находить подход к каждому. С коммунистами у него было общее прошлое, демократов устраивало его видение будущего. В Совете под его руководством даже острые вопросы обсуждались без перехода на личности, как случалось в первые годы. А, может, просто депутаты стали опытнее.

В отношениях с редакцией ни Зерцалов, ни Гумеров не злоупотребляли поучениями, не прибегали к приказному тону. У нас были вполне партнерские отношения. Мы совместно могли размышлять о том, как газета должна реагировать на непростую жизнь большого города в условиях экономической нестабильности, обострения отношений между Москвой и Казанью. Это была та самая свобода печати, о которой мы мечтали раньше и которой моим коллегам не хватает сегодня.

Оба относились к редакции, скажем так, уважительно, но если Геннадия Ивановича ситуация обязывала, то Рафик Хафизович и в самом деле был заинтересован в том, чтобы газета была надежным помощником Совета в открытом диалоге с избирателями. Во всяком случае, нам так казалось. Он и сам не пытался контролировать редакцию, ни другим не давал. Правда, его большой статус в Совете не гарантировал ему больших возможностей при принятии исполкомом некоторых важных решений, и он не всегда мог оказать нам действенную помощь.  Например, ему долгое время не удавалось решить вопрос с помещением для редакции.

Свое помещение редакция получила только в 1994 году. А в 1991-м нам не дали ни одного квадратного метра. Редактор газеты «Республика Татарстан» Евгений Андреевич Лисин, войдя в наше непростое положение, выделил нам одну из комнат своей редакции на шестом этаже. Там работал наш секретариат. Потом освободил для нас еще один кабинет, и у меня там появился свой стол.

Вот так и жили... «Летучки» проводились на скамейках возле издательства. Этот факт оставил в истории «Казанских ведомостей» наш фотокорр Владимир Зотов.

Двух маленьких комнат в издательстве было достаточно, пока мы издавали по одному номеру в неделю. Но выпускать ежедневную газету…

Нас выручил Юрий Петрович Прохоров, заведующий городским отделом народного образования, который отдал нам конференц-зал гороно. Это было довольно большое помещение, где уместились столы для всех журналистов. Был тут и мой кабинет ― отгороженное шкафами пространство. Посреди зала стоял большой стол, за которым мы проводили летучки и планерки.

Позднее редакция получила три комнаты в одном из зданий энергоинститута, куда переехала я и бухгалтерия с рекламной службой.

Причина неисполнения депутатских решений о помещении для редакции для всех была очевидна ― Камилю Исхакову ничего не стоило решить этот вопрос. Когда депутаты из комиссии Бронислава Фаттахова надоели ему своим приставанием, он пригласил меня в один из домов под Кремлем, на улице Баумана, предложил переселяться сюда, после ремонта, конечно. Дом был ветхим, дышал на ладан и ремонту не подлежал. Так что предложение звучало издевательски. Этот дом в пору борьбы с ветхим жильем был снесен. Сейчас тут станция метро.

Отношения редакции и мои личные с Камилем Шамильевичем с самого начала были напряженными. Это напряжение чаще всего создавал не он сам, а его добровольные помощники из числа депутатов. Мы с ним до этого знакомы не были, и у Исхакова, как я считала, не было оснований со мной ссориться. Однако, в его представлении, я заняла чужое место, и уже потому между нами сразу пролегла пропасть. Это потом очень сильно осложняло жизнь редакции.

Я умею работать в команде, но редакцию в эту команду не включили. Хотя у нас было много общих задач. Нам постоянно давали понять, что мы тут вообще лишние. Помню, когда исполком долго не выделял редакции деньги на закупку компьютерного оборудования, я была вынуждена напомнить Камилю Шамильевичу, что он в городе не главный — председатель исполкома обязан исполнять решение сессий горсовета. 

Тем не менее, у меня нет оснований вспоминать Исхакова злым словом, хотя крови он мне и всему коллективу редакции попортил много. Я не могла не видеть, что он хороший руководитель, хочет, чтобы Казань стала лучше. Камиль Шамильевич был трудоголиком и того же требовал от подчиненных. Журналисты всегда недовольно ворчали, когда ранним утром, часов в пять, должны были ехать куда-нибудь на край города, где Исхаков проводил очередное совещание.

Он не устраивал мне и главному редактору «Шахри Казан» Халиму Гайнуллину разносов даже тогда, когда были поводы для этого, не унижал ожиданиями приема в «предбаннике» своего кабинета, как это часто случалось с редактором «Вечерки» при одном из первых секретарей горкома КПСС.  Только однажды он вызвал огонь на себя.

В феврале 1991 года председатель горисполкома зарегистрировал Устав малого предприятия «Фирма «Эко-информ», освободил его от налогов, а в дальнейшем сделал фирму своей пресс-службой, с эксклюзивным правом на получение информации в исполкомовских кабинетах. Руководил агентством Геннадий Наумов. (Кстати,  именно через это агентство шло финансирование редакций «Казанские ведомости» и «Шахри Казан»). Наши редакции были поставлены в очередь на получение официальной информации, а мы благодаря официальному статусу намеревались увеличить тираж газеты. И однажды, не получив оперативно каких-то важных документов, я написала об этом в газете. Больше таких случаев не повторялось.

Мы довольно быстро поняли: нас, что называется, не ждали. Дело было вовсе не во мне лично или в том, что первые номера «Казанских ведомостей» городским чиновникам не понравились. Уже при выборах главного редактора на январской сессии 1991 года выяснилось, что у депутатов и исполкома разные взгляды на газету и на главного редактора. А когда победила точка зрения депутатского корпуса, исполком и его единомышленники среди депутатов не могли не считать «Ведомости» газетой оппозиционной. В какой-то мере это, действительно, было так, поскольку группа Игоря Котова и в самом деле была более активна в общении с редакцией, с избирателями. А когда она стала серьезно докучать руководству города на сессиях критикой, раздражение городских чиновников распространилось на нас, журналистов.

Я вообще-то не рассчитывала на большую дружбу с руководителями города. Мне нужны были партнерские отношения, которые не зависели бы от чьих-то симпатий и антипатий. И я, изучив по журналу «Журналист» опыт других редакций страны, предложила заключить учредительный договор, в котором мы закрепили бы, так сказать, правила игры, права и обязанности как журналистского коллектива, так и горсовета ― коллективного учредителя. Да, учредителем был не председатель и даже не президиум, а именно Совет.

Устав редакции Президиум Совета утвердил 12 мая 1991 года. Согласовали его не без сложностей. Учредитель брал обязательство защищать интересы редакции в государственных органах и общественных организациях, гарантировал финансирование выпуска газеты из городского бюджета в объеме, оговоренном в решении сессии о годовом бюджете, где сумма на эти цели для обеих редакций была отдельной строкой. Немаловажно, что при этом прибыль от хозяйственной деятельности – деньги от рекламы и продажи газеты – оставалась в редакции.

В Уставе указывалось, что в случае принципиального несовпадения взглядов горсовета и редакции на курс издания, зафиксированного решением президиума горсовета, доводы сторон выносятся на сессию, которая, поддержав его, вправе требовать от редакции изменения программы издания, отзыва глазного редактора и расформирования редакционной коллегии. В таком случае учредитель был обязан возместить расходы на подписку тем, кто не согласен с новой программой.

Показательный разговор у меня состоялся в кабинете Зерцалова после выхода первого номера «Казанских ведомостей». Ему не понравился коллаж на первой полосе. «Что вы этим хотели сказать»?», ― недовольно спросил Геннадий Иванович. «Значит, вы поняли, если так недовольны», ― ответила я. «Мне это очень не понравилось», ― продолжил он. «Будем знать, ― спокойно ответила я. И продолжила: ― Если это мнение читателя Геннадия Ивановича Зерцалова. И примем во внимание, если это мнение председателя Совета и депутатов».

Зерцалов спорить не стал. У него в это время шла ожесточенная драчка с моими коллегами из «Вечерки», и он уже знал, что спорить с журналистами порой ― себе дороже.  

Это не была дерзость с моей стороны. Просто еще на старте нужно было четко развести понятия «нравится» ― «не нравится».

Договор мы подписали 10 июля 1991 года: со стороны горсовета – Геннадий Зерцалов, со стороны редакции – главный редактор. Договор потом не раз выступал прямым регулятором наших с учредителем отношений. Далее я покажу это на конкретных ситуациях.

Договор подписали…

Радует, что теперь взаимоотношения с деловыми партнерами начинают строиться на строго юридических основах. Это, когда понадобится, защитит от произвола. Когда-нибудь, но не сейчас. Сейчас, несмотря на договоры, скрепленные печатями и высокими подписями, ты постоянно находишься в состоянии человека, который ждет подвоха. Ушли времена, когда любое дело, а уж новая газета тем более, строго вписывалось в систему – это надежно обеспечивало комфортное состояние. Сейчас мы попали в обстановку анархии и хаоса, когда напряженный труд десятка журналистов и других специалистов может пропасть даром только потому, что кто-то не захотел (да, да – не захотел!) выполнить свои служебные обязанности.

Л. АГЕЕВА

«Казанские ведомости», 23 июля 1991 года

Принципиально важно было поставить наши отношения с горсоветом в правовые рамки, на строго юридических основах, увести их от влияния субъективных факторов. К тому же мы понимали, что если не сегодня, то завтра вполне возможно обострение отношений нашего учредителя – горсовета с исполнительным комитетом, что серьезно отразилось бы на положении редакции и, соответственно, на газете.

Исторический момент вернул городскому Совету, как и всем представительным собраниям страны, немыслимые со времен 1917 года права, и исполнительная власть была обязана считаться с властью представительной (законодательной). Однако это было, в основном, на уровне риторики. И как ни старались депутаты группы «Народовластие» в Верховном Совете РТ законодательно закрепить разделение властей республики, это не получалось. Мало того, в Государственный Совет и местные советы в 1990 году было избрано много руководителей исполнительных органов власти, напрямую подчиненных Шаймиеву и Исхакову.

Нельзя не учитывать, что практики заключения учредительных договоров в сфере СМИ тогда практически не было. В советские времена деятельность редакций управлялась исключительно партийными решениями – съездов, пленумов и Бюро ЦК КПСС. Начиная с 1990 года, когда в СССР появился первый закон о  печати, ситуация изменилась. Этот закон и стал каркасом для нашего учредительного договора, регулирующего отношения редакции «Казанских ведомостей» с горсоветом. В нем были определены четкие правила взаимоотношений редакции с учредителем, оговорены права и обязанности обеих сторон. Уместно процитировать этот документ:

Учредитель имеет право:

– утверждать программу (основные принципы) издания;

– назначать и освобождать главного редактора газеты либо избирать и освобождать его в порядке, предусмотренном редакционным уставом;

– иметь своего представителя в редакционной коллегии;

– в случае необходимости по решению сессии или президиума по согласованию с редакцией (срок, объем, место) публиковать бесплатно стенографические отчеты с сессий горсовета, тексты документов и их проекты и другие официальные материалы, необходимые для выполнения целей и задач госсовета;

– иметь доступ к редакционной почте, кроме случаев, оговоренных в статье 28 Закона о печати, получать регулярные тематические или географические обзоры почты.

Редакция имеет право:

– реализовать программу издания на основе профессиональной самостоятельности;

– осуществлять производственно-хозяйственную деятельность на условиях экономической самостоятельности и хозяйственного расчета, самостоятельно подбирать кадры, определять условия их труда и его оплату, распоряжаться средствами, выделенными горсоветом в пределах сметы;

– вести информационно-посредническую деятельность, учреждать приложения, вступать в ассоциации и иные объединения, способствующие рентабельности «Казанских ведомостей».

Что очень важно, учредительный договор предоставлял редакции право критиковать учредителя – отдельных депутатов и Совет в целом, однако представители горсовета при необходимости могли обнародовать в газете официальное мнение об этой конкретной ситуации.

Надо ли говорить, что к таким материалам мое внимание было особым?! В ситуации, когда за редакцией наблюдало много пристрастных глаз, приходилось строить жизнь редакции по жестким правилам. Например, мы  практиковали стиль западной журналистики: давать все имеющиеся точки зрения на спорные ситуации, не смешивать факты и комментарии, избегать субъективности в журналистских материалах.

Мы всё время ощущали, что нам мешают работать. Трудно предъявлять кому-либо претензии – у всех тогда были свои сложности, порой подножки редакции появлялись вроде не со зла.  Нас просто вынудили окунуться с головой в совершенно новые для редакции рыночные отношения. И в новые информационные технологии. Не мы сознательно шли на отказ от старых, привычных форм производства – нас к этому вынуждали. 

Окончание. Начало - «Казанские ведомости» – это была газета своего времени. Публикация первая