Пишем о том, что полезно вам будет
и через месяц, и через год

Цитата

Сей город, бесспорно, первый в России после Москвы, а Тверь – лучший после Петербурга; во всем видно, что Казань столица большого царства. По всей дороге прием мне был весьма ласковый и одинаковый, только здесь еще кажется градусом выше, по причине редкости для них видеть. Однако же с Ярославом, Нижним и Казанью да сбудется французская пословица, что от господского взгляду лошади разжиреют: вы уже узнаете в сенате, что я для сих городов сделала распоряжение

Письмо А. В. Олсуфьеву
ЕКАТЕРИНА II И КАЗАНЬ

Хронограф

<< < Апрель 2024 > >>
1 2 3 4 5 6 7
8 9 10 11 12 13 14
15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28
29 30          
  • 1920 – В Казани впервые состоялось представление трагедии Шекспира «Отелло» на татарском языке

    Подробнее...

Новости от Издательского дома Маковского

Finversia-TV

Погода в Казани

Яндекс.Погода

Борис Зельдович: благодарность через десятилетия

Будете на четвертой аллее Арского кладбища, найдите могилу Бориса Наумовича Зельдовича (она недалеко от захоронения Леонила Сонца на еврейском участке), поклонитесь ему.

Он приехал к нам из Ленинграда во время войны вместе со своим сыном, уже тогда известным ученым ― и остался в Казани навечно.

 На Арском кладбище наверняка много могил эвакуированных в Казань. Это могут быть рабочие и специалисты промышленных предприятия, научные работники, члены их семей. Не факт, что их кто-нибудь посещает. Возможно, внуки уже и не знают, где они похоронены.

К сожалению, по словам руководителей городского Управления по организации ритуальных услуг, журналов учета погребенных военных лет нет. А это единственное место, где можно узнать, где их захоронения. Хорошо бы выяснить хотя бы поименно, но для этого нужны архивы учреждений ЗАГСа и, конечно, время и желание вернуться в 1941 и 1942 год, когда умерло особенно много людей, приехавших тогда из разных мест Советского Союза.

О том, что на четвертой аллее, где находится еврейский участок, похоронен отец знаменитого академика Якова Борисовича Зельдовича, я узнала от Александра Израиловича Фишмана, профессора КФУ. Он родился после войны, но о том, какой была военная Казань, знает. Во всяком случае, имена знаменитых физиков, которые тогда работали в Казани, ему известны. Поскольку он сам физик, доктор физико-математических наук. Так что, прочитав на скромном надгробье фамилию ЗЕЛЬДОВИЧ, он не мог возле этой могилы не остановиться.

Это было захоронение Бориса Наумовича Зельдовича, отца крупнейшего физика-теоретика с мировым именем, академиком РАН, трижды Героем Социалистического Труда, лауреатом Ленинской и Государственных премий СССР, одного из создателей советской научной школы горения, детонации и ударных волн, автор фундаментальных трудов по ядерной физике, физике элементарных частиц, современной релятивистской космологии.

Вместе с сыном, который работал тогда в Институте химической физики АН СССР (ИХФ), он был эвакуирован в Казань из Ленинграда. По воспоминаниям внуков, в это время Борис Наумович был уже болен, и 17 ноября 1943 года скончался. На его надгробии написали, что он приехал в Казань из Ленинграда.

Борис Наумович родился 6 августа 1888 года. По профессии был адвокатом, состоял в Ленинградской коллегии адвокатов. О нем мало что известно. В очерке о Якове Зельдовиче, который вы найдете в нашей газете, я по крупицам собирала сведения о нем. Вместе с женой ― Анной Петровной Зельдович (Кивелиович) (1890-1975) ― они жили в Минске, когда 8 марта 1914 года у них родился сын. Воспоминания родственников и друзей ученого убедили меня, что отец играл в жизни будущего академика большую роль ().

Захоронение Б.Н. Зельдовича нашли в 2016 году. В 2018 году, прочитав в «Казанских историях» об акции «Казанские некрополи», а, возможно, просто узнав об этом, профессор Фишман написал мне письмо, приложив снимки, сделанные на кладбище.

Потом мы вместе с ним попытались найти родственников Бориса Наумовича.  С Борисом Яковлевичем, который жил в США, штат Флорида, мы пообщаться не успели ― он в 2018 году умер. Александр Израилович нашел электронный адрес Ольги Яковлевны, но она на мое письмо не ответила.

Но 3 августа 2021 года я получила письмо, откуда не ждала – от Соломона Зельдовича, который сейчас живет в США (не родственник, однофамилец). Он выпускник физфака КГУ, выпускался кафедрой теоретической физики. В Казани его помнят как активиста еврейской общины, одного из организаторов Еврейского клуба в Казани, созданного в 1989 году. 

Соломон Зельдович рассказал о своих встречах с Я. Зельдовичем (его воспоминания читайте ниже), сообщал, что прислал средства на новый памятник его отцу - Борису Наумовичу.

Памятник установили летом 2021 года, 2 августа. Это черная стела, на которой сообщается, что Борис Наумович Зельдович ― отец академика Я.Б. Зельдовича.

  

Письмо Соломона Зельдовича

Уважаемая Любовь Владимировна.

Меня зовут Соломон Зельдович. Вот уже больше 30 лет как моя семья переехала из Казани в США и сейчас мы живем рядом с городом Нью-Йорком в штате Нью Джерси.

Саша Фишман переслал мне Ваше письмо с вопросами и попросил с Вами связаться.

Дело в том, что мы с женой решили обновить захоронение Бориса Наумовича Зельдовича. Прежде чем рассказать о нашем (с А.И. Фишманом) решении установить новый памятник на могиле Б.Н. Зельдовича я хочу изложить предысторию моего знакомства с академиком Я.Б. Зельдовичем.

Я познакомился с Я.Б. в 1972 году на научной конференции по гравитации. Все участники жили вместе на олимпийской базе в Цахкадзоре, недалеко от Еревана. И хотя жили в отдельных номерах, но «кормиться» ходили в одну большую столовою, где стояли столики на 4 человека.

Я немного опоздал в первый день и не смог найти место с ребятами из Казани ― все места у них были заняты. Я отыскал свободное место у одного столика и спросил разрешения у сидевших к ним присоединиться. Они благосклонно разрешили.

До сих пор благодарен этому случаю. Все участники конференции носили небольшие виньетки на груди со своей фамилией, именем и отчеством. К моему полному изумления и оторопению я прочитал фамилии моих сотрапезников ― Сахаров А.Д и Марков М.А. Два академика!!!

Конечно, я их знал заочно. Имя Андрея Дмитриевича было у всех инакомыслящих (коим я тоже был тогда) на слуху после его знаменитого меморандума о свободе совести. И находился он тогда под домашним арестом, но по просьбе академиков ему разрешили приехать на конференцию.

Там было много и зарубежных ученых. С ними была красивая, очень представительная дама. Как оказалось, это была жена Сахарова Елена Бонер. Вот в таком созвездии знаменитостей я оказался по воле случая.

Но у меня на груди значилось Зельдович С.А., и это немного приподняло мою особу из уровня полной безвестности.

С Яковом Борисовичем Зельдовичем они были прекрасно знакомы, и, конечно, первый вопрос был ― не родственник ли я ЯБ? Потом они стали разговаривать между собой, а я преимущественно молчал, просто придавленный значимостью моих «застольников». ЯБ тоже был среди участников конференции, и когда Сахаров сообщил ему, кто сидит с ними за столом, он захотел со мною познакомиться и в один из дней сам подошел к нашему столу. Так мы познакомились.

Потом была встреча с ним в день отлета в аэропорту Еревана, где он помог мне улететь в Москву. Когда в 1973 году он приезжал с сыном Борисом в Казань на чествование академика А.Е. Арбузова, он попросил казанских чиновников меня разыскать, и я с ним встретился. С его подачи меня затем приняли в Казанский Физтех АН СССР в 1974 году, в группу теоретиков. Я поддерживал телефонные контакты с Борисом и году в 1977-м, будучи на конференции в Зеленограде, был у него в гостях ― и на квартире в МГУ, и в его лаборатории в ФИАНе.

 С ЯБ я контактировал реже, но в 1984 году, в дни его 70-летия, я прилетел в Москву по неотложному делу и встретился с ним. Нашей дочери тогда была необходима срочная операция на позвоночнике, и делали ее только в одном городе ― Красноярске. В больницу на операцию попасть было НЕВОЗМОЖНО, брали немного местных и «по звонкам» из обкомов и исполкомов. А больница была небольшая.

ЯБ написал два письма на своем бланке: одно самому хирургу Лазарю Львовичу Роднянскому,  второе (если первое не поможет) ― председателю Красноярского отделения АНССР, с просьбой о содействии.

 Роднянский почитал ЯБ как бога, и второго письма не потребовалось (Оно и сейчас у нас хранится). Операция прошла успешно, дочери стало намного лучше. Сейчас она мама двух наших внуков, а грозила ей инвалидность на всю жизнь. Посему ЯБ почитаем в нашей семье как спаситель и полубог.

В 1985 году ЯБ снова приехал в Казань, и мы (я, жена и дочка), с ним встретились. Во время моей с ним встречи в Москве в марте 1974 года он попросил меня ухаживать за могилой своего отца. Женщина, которая до этого следила за могилой, постарела и не могла больше это делать. С той поры и до нашего отъезда в Америку в 1990 году я, как мог, обновлял могилу БН и другого человека рядом.

В нынешнем году, занимаясь родословной Зельдовичей, случайно в интернете я увидел материал, где мой хороший знакомый Саша Фишман рассказывает своим студентам, как он обнаружил «Дедушку» Советской Атомной бомбы. Если ЯБ ― один из ее отцов, то Б.Н. ― ее дедушка.

Я связался с Сашей по скайпу, узнал детали, и мы решили обновить могилу. Саша найдет мастера, а мы дадим деньги. Дело завертелось ― и новый памятник установлен. Так, что, как вы видите, у этой инициативы большая предыстория.

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить