Смертельная игра в любовь

Дмитрий Туманов, культурный обозреватель «Казанских историй»

26 февраля 2026 года

В афише XLIV Международного оперного фестиваля имени Ф.И. Шаляпина – прошлогодняя премьера «Кармен». Состав исполнителей 26 февраля заставил сердца меломанов благоговейно трепетать.

 Всё же театр, пусть и музыкальный, – искусство визуальное, и внешность исполнителей играет немаловажную роль, а уж когда обладатель выразительной наружности ещё и голос имеет особенный…

Кареглазая красавица-шатенка Оксана Волкова – статная, эффектная, полная внутреннего огня, способная влюбить в себя кого угодно и, в то же время, понимающая свою обречённость – иначе как звездой мирового уровня критиками не именуется. Сочный тембр полновесного меццо-сопрано, идеальная фразировка, полная драматизма колоратура солистки Национального Большого театра Беларуси с первых нот берут слушателей в плен.

Десять лет назад она стала лауреатом Национальной театральной премии Республики Беларусь за исполнение партии Кармен и с тех пор спела её в свыше двух десятках постановок по всему миру. В Риге её Кармен стала бандиткой в косухе и татуировках, с соответствующей пластикой и поведением. В Зальцбурге – в белом парике выезжала на белом мерседесе. А на сцену в Индианаполисе – выходила капризной примадонной с собачкой.

– Я была голливудской дивой Мерлин Монро, – уточнила Оксана Владимировна. – Это был очень интересный опыт, потому что собака не хотела, чтобы ей пели, и она постоянно вырывалась. Я держала её под тёплое брюшко, а она постоянно трепыхала лапками и не давала петь, а нужно было. И, насколько я знаю, у собаки был очень большой гонорар. Мы все даже завидовали, почему собака, которая только-только пришла в искусство, столько денег получает.

Но, на самом деле, экспериментировать очень интересно, потому что петь, скажем, двадцать лет одно и то же, и делать одно и то же изо дня в день, из месяца в месяц, немножко скучновато.

Рядом с ней в этот вечер на казанской сцене блистал солист «Геликон-оперы» Иван Гынгазов – стройный, высокий, статный и харизматичный сибиряк с белорусскими корнями, чей тенор обезоруживает и пленяет натуральностью звучания. Это настоящий драматический тенор, плотный и мощный, сильный и богатый, правда, не слишком послушный. Партия пылкого Хозе идеально легла на его редкий инструмент – здесь немного высоких нот, зато с избытком страстей и скрываемой от посторонних глаз экспрессии.

– С арией Хозе я закончил консерваторию и с этой же арией я поступил в театр, – улыбнулся Иван Сергеевич. – Не скажу, что я сейчас так же много пою Хозе, например, как Радамеса или Калафа, но в этой партии я выходил на сцену и за рубежом, и в родном «Геликон-опера», и в Мариинском театре, и в Михайловском, и в Новосибирском, и в Казани.

Мне везло на режиссуру, всё было в рамках более-менее классических историй. А то вон пять лет назад в Перми Константин Богомолов перенёс действие в Одессу начала XX века. Кармен у него не цыганка, а еврейка с Молдаванки, Хозе – Беня Крик и так далее. Финал проходит под звуки бензопилы – Хозе расчленяет тело своей возлюбленной…

Третьей яркой звездой в спектакле Шаляпинского фестиваля стала Венера Протасова в роли Микаэлы, трогательно пленявшая сердца нежными переливами голоса и пластичностью звуковедения. Кристальной чистоте вокальной интонации органично соответствовала и драматическая игра солистки Татарского академического государственного театра оперы и балета имени Мусы Джалиля. Её хрупкая жертвенная героиня выгодно оттеняла провокативную агрессию Кармен, предоставив условия выбора для Хозе – безмятежное спокойствие в привычном селении или гибельный восторг в объятиях цыганки. Недаром же в прошлом году актриса стала лауреатом Республиканской театральной премии «Тантана» в номинации «Лучшая роль в музыкальном спектакле» за исполнение этой партии.

А вот Эскамильо солиста Новосибирского театра оперы и балета Гурия Гурьева мне показался не убедительным. Приятный голос – и абсолютное отсутствие сценического движения. Ему явно мешали реквизиты – когда он сосредотачивался на звучании, вся выданная ему атрибутика бездействовала, когда он пытался показать свою удаль, размахивая кроваво-красным плащом, он терял вокальную харизму. Я не то что не поверил, что он может убить разъярённого быка, я даже не смог понять, что нашла в нём Кармен, отвергнувшая Хозе. Артисту явно не хватило сценической свободы, раскованности, смелости.

– Мы знакомы уже несколько лет с Гурьевым, – призналась Оксана Владимировна. – Прекрасный баритон, мы с ним вместе были на контракте в Нью-Йорке и очень подружились. Но как с Эскамильо мы с ним встретились на сцене впервые. А Иван Гынгазов…

Я много где пела, но такого качества, такого комплекса голоса, внешности, музыкальности, харизмы актёрской, человеческой, я нигде больше не встречала. Когда он начинает петь, я сама себя завидую. Думаю, боже мой, такой мужчина и мой. Это невозможно.

Почему я не пошла с ним? Я всё время прошу: Ванечка, пожалуйста, нежнее, мягче, со мной. Пожалей ты меня. Потому что у меня всё-таки голос лирический, а у него такая драма-драма. Но я его обожаю. Сейчас у него такой плотный график, что это просто счастье, что мы его здесь как бы цап-царапнули.

Казанская постановка Марко Гандини – верного спутника великого Франко Дзеффирелли – в романо-готической сценографии Итало Грасси и с яркими костюмами Анны Биаджотти – традиционна, реалистична, сделана качественно и с душой. Атмосфера Севильи отражена в мельчайших деталях: раскаленные камни строений на городской площади в первом акте, прохладный полумрак таверны во втором, ледяная мрачность ночных гор в третьем и наэлектризованая атмосфера севильской La Plaza de Toros в четвёртом. Одним словом, спектакль получился точно и живописно выстроенным и музыкально, и сценографически.

– Достичь правды – наиболее трудно, – признавался на премьере Марко Гандини. – Самое главное, чему я научился у Дзефирелли, – как искать, найти и достичь правды. Правды слова и правды ситуации. Зритель должен поверить, а певцам нужно постичь и дойти до самой глубины характеров.

Но «Кармен» не может мощно и правдиво прозвучать без Севильи: в массовых сценах одновременно участвуют более сотни артистов – хор и танцоры. Солдаты, девушки с табачной фабрики, контрабандисты, жители города, дети – они заполняют сложное по конструкциям сценическое пространство, взбираясь на различные его ярусы по закулисным крутым лестницам, чтобы легко и непринуждённо профланировать по улицам и площадям родины танца фламенко и продемонстрировать всю палитру нарядов, которые носили испанцы в 30-х годах XIX века. И разумеется, станцевать при каждом удобном случае.

Хореограф-постановщик Надежда Калина сумела превратить танцевальные вставные номера в сквозной мини-спектакль, в котором безупречно, эмоционально и выразительно солировали Александр Ахмедзянов, Амир Гильфанов, Наиль Салеев и Юлия Басалаева. В хореографические интермедии с испанским колоритом изящно вписалась и Оксана Волкова, убедившая зрителей в своей цыганской сущности – умении не только чарующе петь, но и обворожительно танцевать.

Потрясающая работа артистов балета, хора, мимического ансамбля, создавших целостный мир, на фоне которого и разыгралась трагедия Кармен, дополнили оркестранты, замечательно ладившие с вокалистами.

Дирижёр-постановщик Антон Гришанин утверждал, что работал строго «по автору», совершенно точно исполняя требования и темпы, прописанные самим Жоржем Бизе для первой постановки, однако мне показалось, что темпы всё же значительно замедлены, а звучание оркестра более приглушённое и мягкое, чем в привычных нам версиях. Возможно, что раньше мы воспринимали историю Кармен в модернизированных вариантах.

Между тем, само либретто, написанное Анри Мельяком и Людовиком Галеви по мотивам новеллы Проспера Мериме, предлагает нам неспешное и очень драматическое исследование опасности психологических игр в любовь и свободу. Марко Гандини ещё более придал реалистичности захватывающему сюжету.

Так, свою выходную арию «L'amour est un oiseau rebelle» Кармен поёт, играя в карты, словно размышляя о превратностях любви. Затем – то ли от скуки, то ли из озорства – соблазняет солдата, уверяя, что жертвой в любовной игре может пасть каждый. Наивный Хозе верит в её чары и делает ставку в этой смертельной игре. Всё дальнейшее повествование строится на взаимоисключающих желаниях: Хозе ищет возможности предотвратить беду, а Кармен жаждет независимости в отношениях с кем бы то ни было.

– Я очень люблю эту партию, – добавила Оксана Владимировна. – Мне кажется, тут есть гибкость, пластичность, нужная тесситура, которая средняя в общем-то, там нет какого-то крайнего верха, там нет какого-то крайнего низа, всё построено на нюансах. Потом французский язык, он очень вокальный, мягкий, консонансный. Мне это очень нравится, очень близко. И, конечно, сама роль.

Нужно прожить эту историю. Ведь сначала моя героиня такая «хи-хи, ха-ха», потом второй акт, и уже какая-то искра между ней и Хозе проскочила, здесь она уже больше женщина. В горах она уже приняла какое-то страшное решение. И наконец – заключительная сцена, когда Кармен сознательно идёт на смерть. Вот четыре ипостаси женщины, которые для актрисы очень интересно и важно прожить так, чтобы зритель мог понять и принять эту трансформацию образа.

Кармен Оксаны Волковой всё время провоцирует судьбу. И Эскамильо ей, похоже, нужен только как способ вызвать Хозе на решительные действия. В последней сцене оперы Кармен пять раз за время всего диалога упоминает о гибели и смерти, тогда как Хосе постоянно говорит о возрождении, спасении и начале новой жизни. Она словно получает дозу адреналина от смертельной игры в любовь.

Кармен несёт с собой стихийное помешательство, падение в бездну, саморазрушительное начало – и сама понимает это. Потому, видимо, и осеняет себя крестным знамением перед тем, как ощутить в своём сердце лезвие ножа обманутого ей солдата. Однако эта инфернальность цыганки не становится чем-то из ряда вон выходящем, поводом для поиска объяснений случившемуся за пределами обычного опыта или материального мира.

Такое прочтение классического шедевра Жоржа Бизе не противоречит традициям. И всё же является в какой-то степени новаторским в череде экспериментальных постановок последних лет.

Фото пресс-службы ТАГТОиБ имени Мусы Джалиля