«Отелло»: взгляд из XXI века

Любовь Агеева

02 марта 2026 года

2 марта концертным исполнением оперы Джузеппе Верди «Отелло» в Казани завершился XLIV Международный оперный фестиваль имени Ф.И. Шаляпина.

Последний аккорд получился триумфальным, и в этом определении нет никакого преувеличения. Казалось, овации на поклоне не остановить… 

Среди зрителей на спектакле была Любовь Агеева.

«Отелло» с точки зрения истории

Перед спектаклем постоянный ведущий Шаляпинского фестиваля Эдуард Трескин напомнил зрителям, как создавалась эта опера. Композитор написал ее в 74 года. Автор либретто Арриго Бойто назвал будущую оперу «Яго». Сам будучи композитором, он переработал трагедию Шекспира специально для Верди — это был его любимый писатель. Но Верди сделал главным героем Отелло. Видя всё несовершенство мира, композитор верил в победу Добра. И потому в его опере Отелло, умирая, оставался  победителем в его жестоком поединке с Яго, давая надежду миллионам зрителей по всему миру на то, что Зло не всесильно.

Эдуард Трескин вспомнил спектакль «Отелло» в Татарском театре оперы и балета имени М. Джалиля 1988 года и исполнителя заглавной партии Хайдара Бигичева. В очерке Г. Юнусовой об этом выдающемся певце я прочитала некоторые подробности о той постановке Валерия Раку. Автор привела мнение о нем режиссера-постановщика. Голос Хайдара Бигичева, вся личность певца «удивительно ложатся на партию Отелло, интуиция у него первозданная», говорил Валерий Раку во время работы над спектаклем («Народные артисты» / рук. проекта И. Исхакова. Казань, Магариф – Вакыт, 2011).

Эта роль стала этапной для Хайдара Бигичева. Есть мнение (не знаю, насколько оно близко к истине), что именно появление этого спектакля позволило театру претендовать на звание академического. Оно появилось на афишах театра в 1988 году.

Спектакль был включен в программу Шаляпинского фестиваля в 1989 году. Партию Дездемоны тогда пела Зиля Сунгатуллина. Начиная с 1991 года, главные роли исполняли гастролеры. С 1995 года «Отелло» в программе фестиваля уже не было.

Хайдар Бигичев и Зиля Сунгатуллина. Спектакль Шаляпинского фестиваля 1990 года. Фото Владимира Зотова

Не припомню, когда конкретно спектакль был изъят из афиши театра имени Джалиля. Не исключаю, что это было связано с ограничением возможностей Хайдара Бигичева, ведь в этом спектакле у него не было дублера. Его сердце остановилось 13 ноября 1998 года, когда певцу не было и пятидесяти лет.  Как вспоминала в интервью газете «БИЗНЕС Online» его вдова, певица Зухра Сахибиева, Бигичев «всю свою жизнь был единственным драматическим тенором театра, это была колоссальная  нагрузка для него».

Она особо выделила спектакль «Отелло», вспомнила, что после него муж худел на два-три килограмма: « … партию Отелло положено два раза в год исполнять, да и то это считается большой нагрузкой, а Хайдар пел по четыре спектакля в месяц. А там ведь еще и спевки есть, было пять Дездемон, с каждой должен провести репетицию. Певец от такой нагрузки мог просто перегореть».

Как считают знатоки оперного искусства, у «Отелло» максимальные требования к исполнителям, и с точки зрения пения, и с точки зрения артистических способностей — не в каждом театре есть мощный драматический тенор вагнеровской выносливости и итальянской красоты тембра одновременно. Именно поэтому эта опера появляется на мировых сценах, в том числе и в нашей стране, нечасто.

Как я выяснила, не будет полноценного спектакля и в Казани — только концертное исполнение.

Не могу не дополнить Эдуарда Трескина — в Казани опера «Отелло» ставилась дважды. Георгий Кантор в одной из своих книг назвал год первой премьеры — 1891. Это был один из спектаклей антрепренера Петра Михайловича Медведева, который в 1874 году сформировал в Казани постоянную оперную труппу с солистами, хором, оркестром и балетной группой. Оперные спектакли, как и драматические, шли в городском театре, одном из самых больших в России — по своим размерам он уступал лишь Одесскому и Варшавскому. 

К сожалению, история дореволюционного музыкального театра Казани изучена не так детально, как советская. А она стоит того, ведь жители нашего города знакомились с новинками русской, а часто и мировой оперы сразу за театралами Москвы и Санкт-Петербурга. Так было и с «Отелло». Впервые опера была показана в итальянском театре «Ла Скала» в 1887 году, в Москве, в Большом театре, она была поставлена силами итальянской труппы в феврале 1890 года. И уже через год шедевр великого Верди увидели казанские меломаны.

Когда вместо театрального реквизита — два стула

Стоит заметить, что концертное исполнение опер в театральной афише всегда вызывает неоднозначную реакцию, даже на Шаляпинском фестивале, на спектакли которого в основном ходит, что называется, просвещенная  публика. Среди моих знакомых несколько человек как раз по этой причине предпочли другие фестивальные постановки нынешнего года.

Но современный театр всё чаще отказывается от статичных вариантов традиционного исполнения, когда мы видим перед оркестром не артистов музыкального театра, а просто певцов. Хотя и такой вариант может представлять большой интерес, когда знаешь, кого идешь слушать.  

Могу вспомнить не один пример концертного исполнения, которое оставило впечатление полноценного спектакля. Именно так получилось и на этот раз, когда порой можно было забыть, что на сцене есть не только Отелло, Яго и Дездемона.

А за ними был оркестр, который мы видим на сцене не так часто (им дирижировал наш постоянный гость из Италии Марко Боэми), и в некоторых сценах — хор (главный хормейстер Юрий Карпов). Как заметила автор поста в сети ВК Татьяна Ельцина, видевшая спектакль 1 марта, «совершенно не важны были отсутствие декораций и присутствие на сцене оркестра с хором, потому что главное чудо происходило прямо перед зрителями, на авансцене — там были любовь, ненависть, искусно разжигаемая ревность, жизнь и смерть».

Справедливости ради скажу, что без оркестра и без хора вряд ли бы случилось то, что мы увидели в этот вечер. Оперный спектакль тем хорош, что он воспринимается всеми органами наших чувств как нечто цельное — музыка, слово, голоса, костюмы, декорации… А если еще есть в театре такой хор, как наш, уже много лет поражающий своим мастерством не только зрителей, но и профессиональных критиков, есть музыканты, способные следовать воле Верди, у которого оркестр в «Отелло» был не только аккомпаниатором…

Приведу пост Татьяны Ельциной, нашей гостьи из Санкт-Петербурга, целиком, поскольку разделяю ее оценки. Она написала свой отзыв сразу после спектакля — а это дорогого стоит.

1 марта 2026. Начало весны ознаменовалось изумительным «Отелло» в Казанском театре оперы и балета! Ованнес Айвазян, Владислав Сулимский, Елена Гусева, Роман Широких, артисты, хор и оркестр театра под управлением маэстро Марко Боэми.

Объявленное концертное исполнение не может остаться таковым, если в нем участвует Владислав Сулимкий. В результате оно превратилось в полусценическое, а на самом деле — в полноценный, мгновенно цепляющий спектакль. Совершенно не важны были отсутствие декораций и присутствие на сцене оркестра с хором, потому что главное чудо происходило прямо перед зрителями, на авансцене — там были любовь, ненависть, искусно разжигаемая ревность, жизнь и смерть.

И был ещё  Яго, созданный Владиславом Сулимским. Он был изменчив, как ртуть. Потрясающе выразительные глаза, каждую секунду меняющееся выражение лица, на котором сменялись показное дружелюбие и море внутренних эмоций — ожидание, разочарование, злоба, азарт охотника и торжество победителя. Всё это передавалось и голосом — в каждой фразе.

Видеть и слышать это было абсолютным зрительским счастьем.

И ещё — он организовывал всё пространство вокруг себя, постоянно легко перемещаясь по узкой полосе сцены, оставленной для артистов, зажигая и увлекая партнеров своим артистизмом, энергией.

Пели все замечательно, спектакль поучился очень настоящим. Публика разом поднялась со своих мест как только артисты стали выходить на поклоны. Аплодисменты были очень горячими и долгими.

Спасибо!!! Завтра ещё один спектакль. Пусть чудо продолжается!

Согласна, реквизита в виде двух стульев актерам было вполне достаточно, чтобы разыграть бессмертный сюжет Шекспира. Обошлись и без специальных костюмов. Вообще не было никакой исторической условности. Правда, была одна деталь, на которую я обратила внимание: в первом акте Отелло был в белой рубашке, а во втором — в черной. Но перемена цвета рубашки совсем о другом говорила.

Если бы они знали, чем закончится их дружеская пирушка... Родериго, Яго, Монтано (Ирек Фаттахов)

А вот декорации, привычные современным зрителям, все-таки были, особенно важные в первой сцене — когда во время динамичной хоровой  сцены, заменяющей у Верди увертюру, на большом экране бушевали морские волны. Но чаще всего на экране была статичная картинка, не особо привлекающая внимание зрителей.

Думаю, автор поста согласится со мной — присутствие хора в значительной степени усилило драматизм происходящего. А оркестр я вообще восприняла как действующее лицо.

Может, потому что Марко Боэми (на снимке) был настолько погружен в музыку Верди, что порой отвлекался от оркестра и пел с солистами сам. И можно было позавидовать маэстро, поскольку ему не нужна была бегущая строка перевода над сценой — он воспринимал текст либретто на родном итальянском языке.

Яго (Владислав Сулимский) и Кассио (Роман Широких)

При отсутствии какого-либо внешнего фона, без декораций, театрального реквизита, костюмов и грима получалась не просто трагедия одной семьи из далекого прошлого, увы, актуальная во все времена. Сюжет воспринимался как беспощадный урок для дня настоящего, напоминающий нам, как беззащитно Добро перед лицом Зла.

Впрочем, Шекспир, а за ним Верди, заставляя наши сердца трепетать при мысли о губительности слепой ревности и силе интриганства, выводили драму Отелло и Дездемоны на более высокий, философский, уровень.  Разве мало в нашей жизни самых разных сюжетов, когда под личиной доброго советчика скрывается коварный шакал, жаждущий крови.

Удивительно, но на спектакле я ни разу не вспомнила знаменитый шекспировский сюжет в других интерпретациях, и прежде всего легендарного Отелло в исполнении Сергея Бондарчука — такое часто случается, когда в очередной раз тебе предлагают классическое сочинение.

В отличие от Сергея Бондарчука, Ахмед Агади не был чернокожим мавром, и не только потому, что этого не могло быть при концертном исполнении. В последнее время, судя по прессе, режиссеры практически не используют грим как яркую этническую характеристику образа Отелло. И это дает  зрителям возможность другими глазами посмотреть на психологическое противостояние Отелло и Яго.

Фото Любови Агеевой

Опера у Верди завершается катарсисом главного героя. Мичман Яго унизил боевого венецианского полководца, толкнул его на преступление, но оказался бессилен перед силой любви Отелло к Дездемоне. Узнав о невиновности жены, в искупление своей вины перед ней муж убивает и себя…

К сожалению, возможности концертного исполнения не позволили явить зрителям этот катарсис в полной мере. Как это было сделано в фильме Сергея Юткевича, снятом в 1955 году…  

Но, тем не менее, в зрительном зале после завершения спектакля на какое-то время установилась гробовая тишина. Восторженная зрительница в соседнем ряду передо мной, подняв руки для аплодисментов, не рискнула нарушить эту тишину — и хлопала в ладошки, не прижимая их друг к другу. С первыми аплодисментами зал встал в едином порыве…

Дружными овациями и приветственными криками зрители встречали на поклоне всех исполнителей. Особо выделили Ахмеда Агади, что вполне понятно, поскольку он для меломанов артист казанский, и Владислава Сулимского, которого только что дружно ненавидели. Такова она, сила искусства.

Я была в театре 2 марта. Накануне партию Отелло исполнял Ованнес Айвазян. Слышала отзывы на этот спектакль — тоже в превосходных тонах.

Ованнес Айвазян и Вячеслав Сулимский

Ованнес Айвазян поет эту партию и в Мариинском театре, где уже два с лишним сезона показывается новая редакция постановки 1996 года режиссера Василия Бархатова  (музыкальный руководитель Георгий Гергиев). Заняты в этом спектакле также Владислав Сулимский, Ахмед Агади, НАШ человек в этом театре, и Роман Широких, исполнитель партии капитана эскадры Кассио. Так что казанцы могли видеть на сцене театра имени Джалиля  главную сюжетную линию Мариинки — сцены с участием Отелло и Яго. Правда, в Питере это полноценный спектакль, с декорациями и историческими костюмами, с музыкантами в оркестровой яме. 

Но, как убеждает концертная версия «Отелло» на Шаляпинском фестивале 2026 года, певцу для создания полноценного образа вполне достаточно голоса, актерского дарования и стула на авансцене. На снимках можно видеть, что происходило с Отелло по мере развития драматических событий.

Фото: Рамиль Гали (Татар-информ)

Фото: Рамиль Гали (Татар-информ)

На другой день после спектакля, когда восторг сменился трезвым анализом увиденного, уже не всё казалось безупречным. Что поделать — такая вот профессиональная журналистская деформация…

Никогда не рисковала оценивать в своих публикациях музыкальные постановки — нет для этого соответствующих знаний. Другое дело — спектакли в драматических театрах, анализировать которые меня в свое время учили на семинаре, организованном Всероссийским театральным обществом (ВТО). 

Однако на этот раз даже зрительского опыта хватило на то, чтобы заметить, что любовь, ненависть, искусно разжигаемая ревность, жизнь и смерть — все эмоции, которые рождались у зрителей этого спектакля, передавались в зал в основном двумя солистами: Владиславом Сулимским и Ахмедом Агади.

Яго - Владислав Сулимский

При этом у меня нет оснований для критической оценки других исполнителей. Тем более, что с точки зрения музыкальной это вообще дело специалистов. Могу оценить только по принципу «понравилось — не понравилось», и поделюсь тем, что понравилось. Понравился голос солистки Московского Музыкального театра имени К.С. Станиславского и Вл.И. Данченко Елены Гусевой — Дездемоны, была рада впервые видеть на большой сцене Динара Шарафетдинова — Родериго, которого заметила еще в спектаклях оперной студии при Казанской консерватории…

Сцена из спектакля: (справа налево) Родериго - Динар Шарафутдинов, сидит Дездемона - Елена Гусева, за ней - Лодовико, посол Венецианской республики (Ирек Фаттахов), Эмилия, жена Яго (Любовь Добрынина), Кассио (Роман Широких). Фото Любови Агеевой

Однако для создания единого ансамбля в спектакле простого сложения актерских дарований недостаточно. Особенно если кто-то органичен, как драматический актер.

Порой не ощущалось единого режиссерского замысла, и это разрывало действие на отдельные фрагменты (наверное, это примета любого концертного исполнения). И можно было восхищаться Владиславом Сулимским, не только являвшим  в каждой сцене с его участием страшный облик великого злодея Яго, олицетворение всех темных и гнусных сторон человеческой натуры, но и мастерски организующим, если можно так сказать, свое общение с партнерами.

Дездемона и Эмилия 

Мой многолетний опыт просмотра фестивальных спектаклей показывает, что трудно ждать безупречного партнерства от солистов, у которых нет времени даже на простые спевки. Оно шлифуется от спектакля к спектаклю, и сегодня, наблюдая гастролеров, которые, случается, часто выступают в Казани вместе, нельзя этого не заметить.

Возможно, и был серьезный репетиционный процесс перед премьерой «Отелло», но на оперном спектакле, тем более при концертном исполнении, далеко не всё определяет режиссер (в данном случае — Екатерина Аронова).

Фото с аккаунта Татьяны Ельциной

Еще одно воспоминание об этом вечере, не совсем о спектакле. Хотя как посмотреть…

В какие-то минуты мы услышали странный для театра шум, и пол зрительного зала как будто задрожал. В наше время есть о чем подумать в таком случае, и публика явно занервничала. Несколько слабонервных зрителей даже направились к выходам. Пример заразительным не стал — было так трудно расстаться с Отелло, Дездемоной и даже Яго…

Толчки быстро прекратились, и больше уже ничто не отвлекало зрителей от сцены.

Уже утром я узнала причину случившегося — крышу театра теперь чистить от снега будет проще, его значительная часть с покатых "крыльев" упала сама.

Любовь Агеева

3 марта 2026 года

Основная фотосъемка: пресс-служба театра