Finversia-TV
23 октября в Центре «Эрмитаж-Казань» открылась выставка «Николай II: престол и семья». Свыше трёхсот пятидесяти экспонатов распределились по пяти залам, чтобы воспроизвести двадцать три года царствования последнего государя России.
Любовь и трон
Журналисты задолго до открытия выставки начали писать о ней как о важном событии в жизни города. И услышали слова благодарности за это в свой адрес из уст заместителя генерального директора Государственного Эрмитажа Светланы Борисовны Адаксиной:
– Я хочу всех поприветствовать от имени директора Государственного Эрмитажа Михаила Борисовича Пиотровского, который очень любит приезжать в Казань, но, к сожалению, сегодня не получилось присутствовать на нашем торжественном мероприятии. Мы тридцатый раз сегодня встречаемся для того, чтобы в стенах центра «Эрмитаж-Казань» открыть выставку. За двадцать один год тридцать выставок. Это очень хороший результат.
Первым Эрмитажным центром в мировой практике стали комнаты питерского музея в лондонском Сомерсет Хаусе. Потом выставочные проекты Эрмитажа реализуются в Лас-Вегасе и в Амстердаме. И в 2005 году настал черёд появиться центру в Казанском Кремле. Казань стала первым городом России, где открылось представительство Эрмитажа. Инициатором создания этой выставочной площадки стал Минтимер Шарипович Шаймиев, посчитавший, что тысячелетний город достоин такой чести.
23 августа в 2005 года горожанам и гостям города была торжественно представлена первая выставка из собрания Эрмитажа «Золотая Орда. История и культура». Правда, если быть уж совсем точным, то ещё в 1997 году Эрмитаж провёл в Государственном музее изобразительных искусств РТ выставку «Сокровища хана Кубрата» о булгарском правителе из племени оногуров. Её успех и вдохновил на создание представительства в столице Татарстана. В последний день марта 2004 года Кабинет Министров Татарстана выпустил документ о создании культурно-просветительского эрмитажного центра, а в августе 2005 года Протокол о намерениях между Государственным Эрмитажем и Татарстаном скрепили подписями директор Эрмитажа Михаил Пиотровский и заместитель Премьер-министра Татарстана, министр культуры региона Зиля Валеева.
С тех пор в Казани побывали и «Полцарства за коня... Лошадь в мировой культуре», и «Русское искусство в Эрмитаже. Знаменитые и забытые мастера XIX – первой четверти XX века», и совместный проект с музеем Лувр «От Китая до Европы. Искусство исламского мира», и «Испанское искусство», и «Кочевники Евразии на пути к Империи», и «Матисс. Пикассо. Шагал. Искусство Западной Европы 1910-1940 годов в собрании Эрмитажа», и «Екатерина Великая. Золотой век Российской империи», и «Пять символов счастья. Благопожелания в китайском искусстве XVII-XX веков», и «Золотой век фламандского искусства», и «Александр Македонский. Путь на Восток»...
Каждая из них помнится до сих пор, сколько бы лет не прошло с её экспонирования. Теперь очередь дошла до проекта «Николай II: престол и семья».
Николай II – фигура спорная и неоднозначная. «Отныне нет больше разлуки, мы соединены, скованы для совместной жизни, и когда здешней жизни придёт конец, мы встретимся опять в ином мире, чтобы быть вечно вместе», – эти строки, написанные рукой императрицы Александры Фёдоровны в дневник её царственного супруга 27 ноября 1894 года, стали своеобразным провидческим предсказанием сегодняшнего интереса к судьбе последних властителей из Дома Романовых.
Вряд ли, конечно, организаторы этой выставки подгадывали её к знаменательной дате – стотридцатилетию со дня коронации императора Николая II, но всё случилось именно так.Торжественная церемония состоялась 26 мая 1896 года в Успенском соборе Московского Кремля и стала последней коронацией в истории Российской империи.
Куратор выставки кандидат культурологии, старший научный сотрудник Отдела истории русской культуры Эрмитажа Николай Сергеевич Онегин подчеркнул, что для Николая II идиллия семейной жизни была важнее, чем государственная служба. Императорская фамилия с каждым годом всё больше отстранялась от внешнего мира, сужая круг общения и делая свою жизнь максимально закрытой. В письме своей супруге 31 декабря 1915 года российский самодержец признавался: «Не знаю, как бы я вынес всё это, если бы Господь не даровал мне тебя, мою жену и друга».
– Для нас, – сказал Николай Сергеевич, – было важно показать сильную сторону нашей коллекции личных вещей царской семьи, но не забывая о том, что эта семья была непростая. Это семья монарха, это их вкус, их предпочтения влияли на внутреннюю и внешнюю политику. Поэтому на нашей выставке мы стремились показать и жизнь внутри дворцов, мебель, вещи, одежду, и то, что было за пределами дворцов.
– Добавлю, что специально для этой выставки было отреставрировано очень много предметов, – уточнила Юлия Валерьевна Плотникова, ведущий научный сотрудник отдела истории русской культуры Государственного Эрмитажа. – Это хрупкие исторические ткани, возрастом более ста лет. Специалисты нашего музея провели предварительную подготовку и реставрацию многих уникальных объектов, включая исторические костюмы, мундиры, предметы декоративно-прикладного искусства и документы, чтобы вернуть им экспозиционный вид перед отправкой в Казань. И, собственно, в таком виде, они показаны впервые.
В пяти залах развернулись и исторический фон государственных рабочих буден, оставшийся за стенами Зимнего дворца, – трагедия на Ходынском поле, расстрелы мирных демонстраций, войны и на востоке, и на западе империи, – и счастье в личной жизни, составившее основную экспозицию, – пышные сервизы, повседневные и бальные наряды, детские игрушки, красивая мебель, картины-мемории, милые фарфоровые статуэтки и фрагменты тех самых любимых обоев из покоев императрицы.
Государственная жизнь – схематично, иллюстративно, личная – развёрнуто, обстоятельно.
Из этого простого человеческого счастья на открытии было всё – и изысканная музыка струнного квартета, и изящная сервировка фуршета, и роскошное обрамление музейного пространства, словно шагнувшее из приватной жизни Николая Александровича, и специально созданные пять ароматов – «С нежностью, детство», «Февраль», «След дракона», «Пять поцелуев» и «Бал» – для иллюстрации идиллических картин счастливой жизни.
Впрочем, в разных культурах число тридцать часто рассматривалось как важный рубеж зрелости, где тройка символизирует дух и творчество, а десятка – завершённость и полноту. Так что тридесятая выставка явно скрывает в себе нечто метафизическое.
Пора понять, что этот мир для нас
Эрнест Хемингуэй однажды сказал: «Всех людей глубоко интересуют только три вечные темы: война, смерть и любовь». Именно так можно описать суть этой выставки.
В качестве предисловия к экспозиционному нарративу – красный зал, украшенный гербами главных составных частей русского государства и картой железных дорог России. Музейщикам важно было с первых минут дать посетителям точку отсчёта – что представляла собой Российская империя в тот период. Поезд на выставке стал метафорой отношений монарха с государством, образ императорского вагона – один из сквозных сюжетов экспозиции, ведь Николай II много путешествовал.
Кстати, и цвет стен на выставке выбирался не методом «тыка». Например, тёмно-бордовый или светло-кирпичный – это цвета Зимнего дворца в эпоху Николая II, в комнате, которая посвящена жилым покоям царской семьи, – точная копия тех обоев, которые там были: яркие красные тюльпаны на жёлтом фоне. Так что, гуляя по залам, можно ощутить себя буквально в эстетике приватного мира царской семьи.
А красный цвет в официальной символике Российской империи означал державность. Насыщенность палитры менялась по мере развития истории: в семейном пространстве она мягче – золотистый, синий, бежевый, а ближе к финалу всё интенсивнее звучал красный цвет.
Экспозицию открывает зал, посвящённый юности цесаревича Николая Александровича и его вступлению на престол. В ноябре 1890 года наследник престола отправился поездом через Вену в итальянский порт Триест, откуда пересел на крейсер «Память Азова», затем морем и сушей посетил Грецию, Египет, Индию, Цейлон, Сингапур, Яву, Сиам (Таиланд), Китай, Японию и вернулся в Петербург через всю Сибирь. Поездка длилась более девяти месяцев.
В эту поездку, находясь в Нагасаки, цесаревич Николай не устоял перед японским искусством ирэдзуми, невероятно популярном среди европейской и российской аристократии. 16 апреля 1891 года он записывает в своём дневнике: «После обеда решился сделать себе татуировку на правой руке – дракона; это заняло ровно семь часов времени с девяти часов вечера до четырёх ночи! Довольно раз пройти чрез этого рода удовольствие, чтобы отбить охоту в себе начинать снова. Дракон вышел на славу».
Цветная татуировка – с чёрным телом, жёлтыми рожками, зелёными лапами и красным брюхом – навсегда поселилась на его правом предплечье. Почему дракон? Возможно потому, что нанесение такой татуировки у японца символизировало обретение самостоятельности, выход из-под родительской власти.
Нечто подобное на выставке можно примерить и на себя: в экспозиции находится зеркало с рисунком дракона, остаётся лишь занять правильную позу и зафиксировать себя на фотоаппарате.
Главная тема второго зала – внешняя политика. Николай II коронован. И посетители словно бы попадают к нему на аудиенцию в Адъютантскую комнату Зимнего дворца. Созданию соответствующей атмосферы способствуют и подлинная мебель, и изображения Гаагской конференции и посольства в африканскую Абиссинию, и забавные французские сувениры на тему дружбы между государствами, и плакаты начала ХХ века, отражающие основные события Российской истории. Тут побуждают прильнуть к витринам и фигура грифона – символа Дома Романовых, и Китайский кувшин династии Цин, подаренный Далай-ламой XIII Тхубтена Гьяцо Николаю II, и ожерелье в виде цепочки с девятнадцатью брелоками фирмы Карла Фаберже.
Вспоминая события 20 октября 1894 года, когда скончался отец Николая, великий князь Александр Михайлович, дядя будущего правителя России, писал: «Он сознавал, что он сделался Императором, и это страшное бремя власти давило его.
– Сандро, что я буду делать! – патетически воскликнул он. – Что будет теперь с Россиeй? Я ещё не подготовлен быть Царём! Я не могу управлять Империей. Я даже не знаю, как разговаривать с министрами. Помоги мне, Сандро!
Я старался успокоить его и перечислял имена людей, на которых Николай II мог положиться, хотя и сознавал в глубине души, что его отчаяние имело полное основание, и что все мы стояли пред неизбежной катастрофой».
Третий зал – реконструкция Библиотеки императора, в которой проходили доклады министров своему государю и решались вопросы внутренней политики. При Николае II Российскую империю населяло до ста сорока различных этнических и языковых групп. Конечно, на выставке всех не представишь, но, согласитесь, любопытно взглянуть и коллекцию фарфоровых фигур «Народности России», и на значки политических движений 1905-1907 годов, и на форму городового...
«Пусть Бог тебя щедро благословит, даст тебе крепость и мудрость, утешение, здоровье, спокойствие духа, чтобы продолжать мужественно нести тяжёлый венец, который Он возложил на твои плечи. Ах, этот нелёгкий и неудобно носимый Крест! Столько тебе пришлось выстрадать за эти двадцать лет. И ты ещё родился в день Иова многострадального, моя бедная душка», – это строки из письма Александры Фёдоровны своему царственному супругу, написанного 4 мая 1915 года.
Поддержка жены была чрезвычайно важна Николаю II, 4 января 1916 года в послании с фронта он признаётся ей: «Здесь вдали от министров и посторонних, у нас было бы много времени поговорить о различных вопросах и провести уютно несколько часов! Но что же делать! Ты очень верно выразилась в одном из своих последних писем, что наша разлука является нашей собственной личной жертвой, которую мы приносим нашей стране в это тяжёлое время».
Вот ведь оно как! Государственные обязанности Николай II воспринимал как личную жертву...
Четвёртый зал позволяет посетителям прочувствовать необыкновенно тёплую атмосферу, царившую внутри царской семьи: домашние туалеты государыни, личные вещи, фарфоровые куклы, игрушки, принадлежащие великим княжнам и цесаревичу...
В экспозиции можно увидеть настольную игру «Европейская война», в которую играл цесаревич Алексей. Тут есть всё, что по нраву любому мальчишке: военные события, передовые позиции, перемещения войск. То, что за окнами Зимнего дворца раздирало Российскую империю, для ребёнка становилось игровым сюжетом.
В экспозиции с пристрастием можно осмотреть гардероб императрицы, её вечерние туалеты и домашние платья. У Александры Фёдоровны всё зависело от назначения платья, сезона и повода – и материал, и фасон, и цвет. Да, императрица любила сиреневый цвет и его оттенки, но в её гардеробе были и зелёные, и розовые, и ярко-жёлтые платья. Наряды из плотного полотна и шерстяные юбки в её гардеробе соседствовали с полотняными юбками и батистовыми блузками с кружевами.
«Я совершенно уверен, что ни один из мужей не любит свою жену так сильно и верно, как я люблю мою Аликс», – пришёл к выводу государь 10 октября 1898 года. И экспонаты четвёртого зала – самое верное тому доказательство.
Ну и наконец, пятый зал. Парадный стол с фарфоровым свадебным сервизом из Малой столовой в Зимнем дворце, серебряные подносные блюда от разных городов империи, парадные мундиры Николая II и придворные платья Александры Фёдоровны, портреты и костюмы участников бала-маскарада 1903 года... Роскошь придворной жизни, которую можно примерить на себя.
Помните колоду игральных карт «Русский стиль»? На них – участники того самого бала. Эта карточная колода переживёт не только всех участников костюмированного праздника, но и саму Российскую империю. Музейщики предлагают интерактивную игру всем посетителям: примерить эти сказочные псевдорусские образы на себя. Для этого всего лишь надо выбрать из колоды понравившуюся карту и загрузить в неё свою фотографию. Полученный образ можно сохранить на свой гаджет и потом демонстрировать его на зависть друзьям.
Идея императрицы Александры Фёдоровны – запечатлеть силами лучших фотографов Санкт-Петербурга царский двор, облачённым в исторические костюмы XVII века, – попытка вернуться к славному прошлому Дома Романовых накануне роковых перемен. Впрочем, этим переменам места в выставочной экспозиции уделено совсем немного. Как, впрочем, и в размышлениях царственной четы, более погружённой в собственные грёзы, чем в реалии предреволюционной страны.
Минуточку! За чей счёт этот банкет?
Эти слова произносит булгаковский управдом Бунша в образе грозного царя Ивана Васильевича. Но этот же вопрос преследовал и меня, пока я ходил по залам центра «Эрмитаж-Казань». Ответ на него дался не просто.
Блуждая между витрин, рассматривая уцелевшие в вихре революций экспонаты, увязая в трогательной идиллии сердечных взаимоотношений Николая и Александры, я мучительно искал тот самый «престол», что был заявлен в заглавии выставки наряду с «семьёй». Министр внутренних дел Российской империи Вячеслав Константинович Плеве убедительно заявил: «Чтобы удержать революцию, нам нужна маленькая победоносная война». И мир в одночасье изменился.
Но Николай II этого пока не замечает. Его как ребёнка забавляют военные действия на Востоке. А уж когда у императора родится сын, то всё внимание и подавно переключается на него. Вот, например, его запись о Цусимском сражении: «Окончательно подтвердились ужасные известия о гибели почти всей эскадры в двухдневном бою. День стоял дивный, что прибавляло ещё больше грусти на душе».
Как не понимает он и трагического масштаба Кровавого воскресения: «В Петербурге произошли серьёзные беспорядки вследствие желания рабочих дойти до Зимнего дворца. Войска должны были стрелять в разных местах города, было много убитых и раненых. Господи, как больно и тяжело!»
И даже когда приходит весть о восстании на броненосце «Князь Потёмкин-Таврический», записывает в дневнике: «Чёрт знает что происходит в Черноморском Флоте. Три дня тому назад команда «Георгия Победоносца» присоединилась к «Потёмкину». Лишь бы удалось удержать в повиновении остальные команды эскадры! За то надо будет крепко наказать начальников и жестоко мятежников. После завтрака гулял и выкупался в море».
В общем, как сказал поэт:
Прекрасен мир, где царствует любовь,
Там камнепад проблем совсем не страшен...
Потому от этого камнепада остались в выставочном пространстве лишь несколько плакатов, солдатские шинели да помятое навершие ограды Собственного сада Зимнего дворца в форме императорской короны.
Так кто же в ответе за эти взлёты и падения Российской империи за двадцать три года правления Николая II? Ответ отыскался на мерче, как обычно сопровождающем выставку. На тёмно-зелёном шоппере кремоватым шрифтом выведена недвусмысленная цитата из письма государя к своей супруге от 10 ноября 1916 года: «Ответственность несу я и поэтому желаю быть свободным в своем выборе». До подписания отречения оставалось три месяца.
Остается добавить, что этикетаж выставки выполнен достаточно бледновато и потому почти совершенно не читается. Впрочем, найти его — это же тоже своеобразный квест.
Фото: Лилии Егоровой