Пишем о том, что полезно вам будет
и через месяц, и через год
|
25.07.2017

Цитата

Я угрожала вам письмом из какого-нибудь азиатского селения, теперь исполняю свое слово, теперь я в Азии. В здешнем городе находится двадцать различных народов, которые совершенно несходны между собою.

Письмо Вольтеру Екатерина II,
г. Казань

Погода в Казани
+15° / +22°
Ночь / День
.
<< < Июль 2017 > >>
          1 2
3 4 5 6 7 8 9
10 11 12 13 14 15 16
17 18 19 20 21 22 23
24 25 26 27 28 29 30
31            
  • 1948 – Открыто первое в ТАССР промышленное нефтяное месторождение, названное Ромашкинским. Это случилось у деревни Тимяшево Ново-Письмянского района.

    Подробнее...

Самолеты в небе Казани

В книге «Царское золото» Валерия Курносова мы нашли некоторые подробности боев за Казань осенью 1918 года.

Вот что пишет казанский журналист:

«Войска красных своим активным сопротивлением «народной армии» КОМУЧа усиливали хаос на фронте, в котором легче было спрятать «золотые» следы.

В своих воспоминаниях нарком по военным и морским делам Лев Троцкий написал, что вопрос о его поездке на Волгу был решен после падения Симбирска. Из Москвы он выехал 7 августа в специально сформированном полубронированном «поезде предвоенсовета», еще не зная, что накануне пала Казань. Ленин предлагал ему взять с собой автомобиль из кремлевского гаража и аэроплан, «на всякий случай». Но Троцкий отказался.

«Когда я в первый раз собирался на фронт между падением Симбирска и Казани, Ленин был мрачно настроен, – писал Троцкий. – «Русский человек добр», «русский человек рохля, тютя...», «У нас каша, а не диктатура...». Я говорил ему: «В основу частей положить крепкие революционные ядра, которые поддержат железную дисциплину изнутри; создать надежные заградительные отряды, которые будут действовать извне заодно с внутренним революционным ядром частей, не останавливаясь перед расстрелом бегущих; обеспечить компетентное командование, поставив над спецом комиссара с револьвером; учредить военно-революционные трибуналы и орден за личное мужество в бою.

«Ленин отвечал примерно так: «Все верно, абсолютно верно,– но времени слишком мало; если повести дело круто (что абсолютно необходимо), – собственная партия помешает: будут хныкать, звонить по всем телефонам, уцепятся за факты, помешают».

По словам наркомвоенмора, в то время «Ленин дрогнул, усомнился, но это было, несомненно, переходящее настроение, в котором он едва ли даже кому признался, кроме меня». В своем первом приказе еще на пути в Свияжск Троцкий грозил: «Назначенный мною начальник обороны железнодорожного пути Москва – Казань тов. Каменщиков распорядился о создании в Муроме, Арзамасе и Свияжске концентрационных лагерей, куда будут заключаться темные агитаторы, контрреволюционные офицеры, саботажники, паразиты, спекулянты... Советская Республика в опасности! Горе тем, которые прямо или косвенно увеличивают эту опасность!»

С наркомом была многочисленная охрана, одетая в кожаные куртки. Историки писали, что Троцкого постоянно сопровождали 300 отборных кавалеристов, одетых в кожу, которые носили на левом руке специальный знак, наделявший их особыми полномочиями. Своими расстрелами эти каратели наводили ужас на красноармейцев.

Троцкий был убежден, что именно так и следовало поступать: «Нельзя вести массы людей на смерть, не имея в арсенале командования смертной казни. До тех пор, пока гордые своей техникой, злые бесхвостые обезьяны, именуемые людьми, будут строить армии и воевать, командование будет ставить солдат между возможной смертью впереди и неизбежной смертью позади».

Кроме карателей нарком привез с собой корреспондентов газет и кинооператора Э. Тиссэ, который снимет документальный фильм «Взятие Казани товарищем Троцким». Фильм в ноябре 1918 года демонстрировался в казанском кинотеатре «Аполло». Комиссар 233-го полка красных Ваврженкевич, сформированного из остатков Казанской дивизии, построил перед прибывшим начальством около 300 полуголых людей, чтобы убедить руководство выдать им одежду. Но помочь с обмундированием начальники не успели – в первом же бою раздетые солдаты были разбиты.

11 августа Троцкий издал приказ об организации Военного совета Казанского участка Восточного фронта. 12 августа командующий Восточным фронтом Иоаким Вацетис сформировал штаб 5-й армии красных, которую временно и возглавил. В тот же день в наступление перешли красноармейские части по обоим берегам Волги.

Особо важной была борьба за возвращение ключевой высоты Верхнего Услона. Но на дальних подступах к высоте, у села Спасское, ночью самарские войска обошли 2-й Московский и 4-й Латышский полки и заставили красных отойти к Свияжску.

14 августа рассерженный Троцкий предупредил свои войска: «Если какая-либо часть отступит самовольно, первым будет расстрелян комиссар части, вторым – командир. Трусы, шкурники и предатели не уйдут от пули». И далее грозил казанцам: «Всякий, кто во время господства чехо-белогвардейцев оказывал им содействие, будет расстрелян».

А 15 августа телеграфировал Ленину: «Я строю организацию в расчете на длительную войну. Нужно эту войну сделать популярной. Нужно, чтоб рабочие почувствовали, что это наша война. Пошлите сюда корреспондентов, Демьяна Бедного, рисовальщика».

Особо деморализующее влияние на войска КОМУЧа оказывала авиация Троцкого, в распоряжении которого было около 40 аэропланов и два привязных аэростата. Летчик А. Григорьев рассказывал позже о том, как авиаторы вели разведку и нападали на неприятельские пароходы и баржи.

Георгий (Генрих) Мейрер вспоминал: «Как-то раз «Вульф «стоял, пришвартовавшись к базе береговой обороны. Мичман М. (Мейрер писал о себе в третьем лице. – В.К.) был предупрежден армейским штабом не стрелять по аэропланам, которые вскоре должны появиться, так как это будут аэропланы белых. Действительно, показалась парочка аэропланов, и вся команда «Вульфа « и штаб обороны высыпали на палубу на них посмотреть. Вдруг от них отделились пакетики и полетели вниз. В мгновение ока «Вульф» навел свое зенитное орудие и начал стрелять.

Бомбы разорвались на барже и на пристани, у которой стояли база и «Вульф». Своей стрельбой «Вульф» вышиб почти все стекла на базе, чем вызвал большое негодование всего ее населения».

16 августа под Казанью впервые в истории Гражданской войны красные атаковали противника сразу двадцатью самолетами. После налета, пользуясь сгущающимися сумерками, летчик А. Ю. Штурм сумел оторваться от аэропланов красных и посадить свою машину на нейтральной полосе. На следующий день по этому поводу главным комиссаром Красного Воздушного флота А. В. Сергеевым был составлен рапорт: «16 августа 1918 г. под Свияжском... А.Ю. Штурм вылетел на самолете «Яъюпор-24» для обстрела г. Казани и, возвращаясь обратно, заблудился из-за позднего времени и сел между нашими позициями и расположением чехословаков у дер. Елизаветинская.... Летчик бежал в лес и пропал без вести.

На другой день под моим руководством летчики Павлов, Ингаунис, Былинкин и комиссар группы Семенов пошли выручать самолет. Ввиду отказа красноармейцев 1-го Сов. Вл. полка, 6-го Латышского полка, сидевших в окопах, идти за самолетом... комиссар Семенов пошел со мною на разведку в деревню, где нашли самолет, и, позвав 5 красноармейцев, на крестьянских лошадях под угрозой расстрела хозяев их, вывезли таковой в наше расположение вполне исправным. Прошу об отпуске мне в виде награды комиссару Семенову 5000рублей из особо отпущенных мне сумм».

В тот же день 16 августа подпоручик Штурм был зачислен на «провиантское, приварочное, чайное и табачное довольствия» при штабе авиации «народной армии»... Но перебегали к «учредиловцам» не все. С 11 по 31 августа летчики красных совершили 179 боевых вылетов с общей продолжительностью полетов более 200 часов. Иногда летали по 2–3 раза в день группами в 12-18 самолетов.

Всего под Казанью было сброшено 3 тонны бомб. Троцкий свидетельствовал: «Авиаторы стали совершать ежедневные боевые налеты на Казань. В городе воцарилась лихорадка тревоги. Позже, после взятия Казани, мне доставили, в числе других документов, дневник буржуазной барышни, пережившей осаду Казани. Страницы, посвященные описанию паники, которую наводили наши летчики, перемежались со страницами, посвященными флирту. Жизнь не приостанавливалась. Чешские офицеры соревновались с русскими. Романы, начинавшиеся в казанских гостиных, находили свое развитие, а иногда и развязку – в подвалах, куда приходилось укрываться от бомб».

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить

 Издательский дом Маковского Айтико - создание сайтов