Пишем о том, что полезно вам будет
и через месяц, и через год

Цитата

Сей город, бесспорно, первый в России после Москвы, а Тверь – лучший после Петербурга; во всем видно, что Казань столица большого царства. По всей дороге прием мне был весьма ласковый и одинаковый, только здесь еще кажется градусом выше, по причине редкости для них видеть. Однако же с Ярославом, Нижним и Казанью да сбудется французская пословица, что от господского взгляду лошади разжиреют: вы уже узнаете в сенате, что я для сих городов сделала распоряжение

Письмо А. В. Олсуфьеву
ЕКАТЕРИНА II И КАЗАНЬ

Хронограф

<< < Ноябрь 2020 > >>
            1
2 3 4 5 6 7 8
9 10 11 12 13 14 15
16 17 18 19 20 21 22
23 24 25 26 27 28 29
30            
  • 1925 – На улице Комлева, 22 официально открыт казанский Дом ученых. Летом 1935 года ученые переселились в красивый особняк на улице Бутлерова, бывший Александровский приют, построенный в 1889 году архитектором Л.К.Хрщоновичем по заказу известной казанской благотворительницы О.С.Александровой-Гейнц

    Подробнее...

Новости от Издательского дома Маковского

Погода в Казани

Яндекс.Погода

По фамилии Радищев

Потомки великого русского революционера и просветителя, автора знаменитой книги «Путешествие из Петербурга в Москву», живут сегодня в разных городах страны – в Москве, Ленинграде, Коломне, Саратове… Есть семья Радищевых и в Казани.

Мы узнали о ней, когда старший научный сотрудник Государственного музея Радищева А. Калинина известила редакцию о том, что тренер казанской детско-юношеской спортивной школы №6 по баскетболу Игорь Александрович Радищев привез в музей часть семейных реликвий.

И вот знакомство с его отцом – тезкой великого предка. Он принес на встречу старые фотографии разных времен – и словно в редакционную комнату вошла сама история.

Интервью Александра Николаевича Радищева было опубликовано в «Вечерней Казани» 3 апреля 1986 года.

Вместе с Александром Николаевичем мы разглядываем необычную схему – это генеалогическое древо Радищевых. Причем не всё: отсчет идет от брака Николая Афанасьевича Радищева с Феклой Степановной Аргамаковой. Влево от их фамилий – стрелка с пометой «Ал. Ник. Радищев», автор «Путешествия», как его охарактеризовала Екатерина II – «бунтовщик, хуже Пугачева». Стрелка вниз – и карандашный прямоугольник с надписью: «Степан Никол. Радищев».

У писателя было 10 сестер и братьев. Степан – самый младший. Генеалогическое древо казанских Радищевых фиксирует лишь его потомков. От Степана ниточка ведет к Михаилу, профессиональному военному, дослужившемуся до чина подполковника, а затем – к Николаю, отцу моего собеседника.

– Как видите, Радищевы на детей не скупились, – шутит Александр Николаевич, – Степан и Александр имели по восемь человек. Кстати, когда Радищева не стало, заботу о его детях взял на себя мой прадед. Еще одна особенность нашего рода – в нем много долгожителей. Я, например, родился в 1907 году.

Из-за этого происходят очень интересные вещи. Судьба писателя Радищева уводит нас в XVIII век. Умер он, как известно, в 1802 году. А одна из его племянниц дожила до 1923 года. Жена его племянника Михаила – моя бабушка – скончалась в 1935 году. Видите, какие близкие родственные связи – и какая большая разница во времени.

– Род у Радищевых не прерывается – у вас есть сын. Будет ли продолжение в будущем?

– К счастью, да. У Игоря тоже есть сын – внук Олег закончил факультет вычислительной математики и кибернетики Ростовского университета, сейчас работает в Ростове. У него есть сестра Лилиана, она учится в школе №116.

– По всей вероятности, всех вас хорошо знают в музее Радищева?

– Там в экспозиции есть специальный раздел о потомках писателя. Не посрамил своего рода не только Александр Николаевич. Один из его потомков – Вячеслав Петрович Радищев был видным советским химиком – неоргаником, работал в Институте общей и неорганической химии Академии наук СССР.

Другой, Кирилл Радищев, до Великой Отечественной войны жил в Париже, свою дипломную работу на литературном факультете Сорбонны он посветил творчеству великого родственника. Участник Сопротивления, Кирилл Радищев был схвачен фашистами, вывезен в Германию, где погиб в одной из тюрем. Советское правительство наградило его медалью «За боевые заслуги».

Особо мне хочется рассказать о Петре Радищеве, моем дяде. Он учился в каком-то военном училище, к сожалению, не знаю, где. Отец рассказывал, что, когда Петр был уже на последнем курсе, их корпус послали на усмирение крестьянского волнения. Трое, в том числе Петр Радищев, отказались ехать – и их исключили из училища, лишили всех званий. После этого дядя уехал в Петербурге, где участвовал в революционном кружке, опять был наказан. Кончил жизнь самоубийством: видимо, не знал, как жить дальше.

– Ну а как сложилась жизнь вашего отца – Николая Михайловича?

– Он закончил гимназию в Пензе, решил стать художником. Ближайшая художественная школа была в Казани. Так он очутился в этом городе. Кстати, его учителем был Николай Фешин, прославленный русский живописец. Умер отец незадолго до войны.

– Не могли бы вы рассказать, какие семейные реликвии ваш сын отвез в музей Радищева?

– С этим музеем мы связи поддерживаем давно. С моей помощью удалось уточнить некоторые подробности в биографиях наших предков. И прежде передавали в музей кое-какие ценные бумаги, старые фотографии. На этот раз отвезли (мы ездили вместе) ковер ручной работы – ткали его крепостные Радищевых, ряд портретов родственников, декоративную полочку старинной работы из Китая.

Сами понимаете, расставаться с семейными реликвиями не так-то просто. Отрываешь, как говорится, от сердца. Вот почему фотографию сына писателя – генерал-лейтенанта Афанасия Радищева, кстати, единственную, пока оставил у себя, несмотря на все настойчивые просьбы.

А вот отцов альбом с многочисленными фотографиями, думаю, передал зря. Он скорее бы заинтересовал краеведов Казани и историков советского театра. Там есть одна любопытная фотография: отец снят со студентами университета. Есть на фото и моя мать – уроженка Казани, гимназистка Елена Ивановна Шанина.

– А как они оказались среди студентов университета? И когда это было?

– В 1907 или 1908 году. Они тогда учились: отец в художественной школе, мать – в гимназии. Оба любили театр, организовали в университете любительский кружок. Так что на снимке – самодеятельные артисты того времени.

– Увлечение театром не прошло с годами?

– Напротив. Мама стала профессиональной артисткой, а отец – художником театра. Он ведь в драмкружок пришел, можно сказать, опытным художником. Уже успел к тому времени поработать в Пензе с Всеволодом Мейерхольдом, впоследствии видным советским режиссером.

Позднее их судьбы снова сойдутся – уже в Москве. Довелось отцу поработать и с Александром Таировым, и с Натальей Сац – он был первым художником ее знаменитого детского музыкального театра.

В том альбоме, который я передал музею, есть еще один интересный снимок: отец снят в Казани вместе с актерами Московского театра революции. Они были тогда здесь на гастролях. Конечно, вряд ли кто из казанских театралов помнит художника Николая Радищева. Художников, как правило, знают меньше, чем актеров. Но отец попробовал себя и в актерской профессии. Правда, не в театре, а в кино.

– Интересно, где же конкретно?

– Не в главных ролях, конечно. Он сыграл булочника, у которого работал Алеша Пешков в Казани, – была такая трехсерийная картина о Горьком. В «Острове сокровищ» был одним из пиратов. А вот в фильме «Кара-Бугаз – земля смерти» ему поручили центральную роль. В кино он работал и как художник-постановщик.

– Насколько мне известно, вы пошли по стопам отца и тоже стали театральным художником.

– И приехал в Казань, где он учился. Правда, совсем случайно. До этого жил в разных городах – в прежние времена наша жизнь была кочевой, без постоянного места работы.

– И где же вы работали в Казани?

– Конечно, в театре!

– Удивительно, как журналисты раньше не обратили внимания на человека с фамилией «Радищев»? Ведь фамилия наверняка была на театральных афишах.

– Я же сказал: художников знают меньше, чем артистов. С 1977 года я работал в Казанском театре юного зрителя. Оформлял практически все постановки Феликса Григорьяна. С удовольствием вспоминаю годы содружества с ним. В Казанском тюзе стал членом Союза художников СССР.

Всего я работал здесь над двадцатью, если не ошибаюсь, спектаклями. Был художником-постановщиком, художником-бутафором. Одно время заведовал постановочной частью. Из тюза ушел на пенсию, но еще долго связи с театром не прерывал.

Не так давно, когда тюз праздновал свое 50-летие, был в числе почетных гостей. А сейчас все больше сижу дома – возраст, сами понимаете. Мои любимые занятия – книги и марки.

В молодые годы было еще одно увлечение, теперь на него сил уже не хватает: почти вся мебель у меня дома сделана моими руками. В январе прошлого года я съездил на родину, поклониться родным местам. Я ведь, как и писатель Радищев, родился в Верхнем Аблязове (сегодня это Пензенская область), в том же самом доме.

Последними хозяевами аблязовского родового дома были дед – Михаил Степанович, а потом дядя – Петр Михайлович. Кстати, скорее всего именно Петр Михайлович привез в Казань, куда приезжал в гости к брату, ту книгу, о которой рассказывал в вашей газете заведующий отделом Научной библиотеки КГУ Вячеслав  Аристов. (Речь идет о сдвоенном издании седьмого и восьмого томов «Тысячи и одной ночи» с автографом писателя Радищева, «ВК» от 1.03.83 г. – Ред.).

Я прекрасно помню библиотеку в Верхнем Аблязове. Жаль, что разошлась она по разным рукам, куда – не известно. В Саратовском художественном музее имени Радищева хранится книга с пятым и шестым томом «Тысячи и одной ночи» – с такой же надписью, печатью с гербом. Передал ее музею его основатель – известный русский художник Алексей Петрович Богомолов, внук писателя по матери, еще один Радищев, которым наш род может гордиться.

В прошлом году в связи со столетием Саратовского художественного музея о нем много писали в центральных газетах. Жаль, усадьба Радищевых не сохранилась.

Музей планирует ее восстановить, реставрировать церковь Преображения, которую построил еще предок того Радищева. Людям нельзя не помнить своего прошлого.

– Трудно с вами не согласиться, ведь человека без прошлого не бывает. 

Беседовала Л. АГЕЕВА

«Вечерняя Казань», 3 апреля 1986 г.

  Издательский дом Маковского