Пишем о том, что полезно вам будет
и через месяц, и через год
|
25.05.2018

Цитата

Сей город, бесспорно, первый в России после Москвы, а Тверь – лучший после Петербурга; во всем видно, что Казань столица большого царства. По всей дороге прием мне был весьма ласковый и одинаковый, только здесь еще кажется градусом выше, по причине редкости для них видеть. Однако же с Ярославом, Нижним и Казанью да сбудется французская пословица, что от господского взгляду лошади разжиреют: вы уже узнаете в сенате, что я для сих городов сделала распоряжение

Письмо А. В. Олсуфьеву
ЕКАТЕРИНА II И КАЗАНЬ

Погода в Казани
+5° / +16°
Ночь / День
.
<< < Май 2018 > >>
  1 2 3 4 5 6
7 8 9 10 11 12 13
14 15 16 17 18 19 20
21 22 23 24 25 26 27
28 29 30 31      
  • 1918 – Начался мятеж Чехословацкого корпуса – воинского соединения из военнопленных Первой мировой войны. Уже 31 мая Казанский губисплолком принял решение объявить губернию на военном положении; губернским военным комиссаром был назначен И.И. Межлаук.

    Подробнее...

Панаевы: два века истории страны. Публикация 1

В  Казани было много замечательных семей дворянского сословия. Среди них особое место занимает род Панаевых, внесённый в III часть родословных книг трех губерний –  Казанской, Санкт-Петербургской и Новгородской.

Любовь Агеева изучила многочисленные публикации о Панаевых. Предлагаем вашему вниманию результаты ее исследования. Очерк получился большой. Мы решили дать его в несколько порций.

При необходимости вы можете почитать упомянутые нами публикации полностью (смотрите ссылки).

 

Род Панаевых происходит, по семейным преданиям, от новгородцев Паналимоновых, переселённых Иоанном Грозным в восточную Россию. Родоначальником Панаевых считается Иван Андреевич Панаев (умер в 1796 г.), воевода в Туринске и председатель верхнего надворного суда Тобольского наместничества.

Как и любой дворянский род, Панаевы имели родовой герб, довольно оригинальный. Щит пересечен. В первой, лазоревой части, золотая свирель. Во второй, серебряной части, черный бегущий соболь с червлеными глазами и языком.

Щит увенчан дворянскими шлемом и короною. Нашлемник: три серебряных страусовых пера. Намет: справа – лазоревый, с золотом, слева – черный, с серебром. Герб Панаева внесен в Общий гербовник дворянских родов Всероссийской империи.

Невозможно представить себе историю развития литературного и издательского дела в России без имени редактора журнала «Современник» И. И. Панаева. Но и железнодорожное строительство, только начинавшееся тогда в России, нельзя представить без инженеров братьев Панаевых, строителей Николаевской железной дороги. А в сценической истории оперы П. И. Чайковского «Евгений Онегин» почетное место занимает имя первой исполнительницы партии Татьяны певицы А. В. Панаевой. Широкую известность получили военные подвиги представителей семьи Панаевых. Но все же наиболее известной стала литературная ветвь «четырех Иванов».

Интересным мне показался очерк Владимира Полушко, размещенный на сайте http://utrospb.ru/articles/20503/ 23 июня 2008 года (газета «Утро Петербурга»). Он назывался «Династия Панаевых». Правда, автор тут же оговорился, что собственно династией эту семью назвать нельзя, хотя она имеет славную родословную и замечательных личностей, оставивших яркий след в истории страны. Дело в том, что Панаевы ярко проявляли себя в совершенно разных сферах деятельности и почти всегда добивались успеха.

Как пишет Светлана Коновалова (в пору написания статьи она работала в Литературном музее А.М. Пешкова), сведения о первом Панаеве – Андрее – очень скудны: жил в конце XVI – начале XVII века, был женат на Ольге Веревкиной. От этого брака родились три сыны – Юрий, Иван и Никита.

Поскольку имя Иван носили в роду Панаевых четверо, назовем сына Андрея и Ольги Панаевых Иваном №1. Именно он продолжил род Панаевых, породнившись с княжеским родом Буйносовых-Ростовских.

Его сын Григорий был женат на Анне Строгановой. У Григория и Анны родились сын Андрей и дочь Дарья, впоследствии ставшая женой Александра Петровича Сумарокова.

Андрей Григорьевич женился на Анне Федоровне Кошкиной, и в год его смерти родился сын Иван (назовем его Иваном №2), впоследствии Туринский воевода, председатель Верховного надворного суда Тобольского наместничества, надворный советник, помещик (1717-1796).

От брака с Евдокией Михайловной Синельниковой, дочерью екатерининского наместника, у него родился сын Иван (назовем его Иваном №3) и дочери Варвара и Елена.

Мы располагаем подробными свидетельствами об Иване Ивановиче (1753-1796), поскольку он имеет прямое отношение к нашему краю. Это был человек военный, с 20 лет служил в гвардии. Он был адъютантом генерал-майора Михаила Петровича Румянцева, сына фельдмаршала, потом флигель-адъютантом генерал-аншефа графа Брюса, участником Польской компании 1779 года.

Иван №3 сочинял нравственно-философские трактаты, увлекался театром, был близко знаком с Княжниным и Дмитревским. Он был близок к литературным кругам Петербурга, сам писал и участвовал в домашних спектаклях, научившись декламации у известного актера И.А.Дмитриевского. Автор многих стихов, язык которых был близок к языку Карамзина, но из-за скромности никогда не печатал свои произведения.

Умудрился попасть в немилость капризной императрицы и был сослан в Казань. По другим сведениям, просто в 1781 году он вышел в отставку и захотел жить на малой родине.

Иван Иванович работал губернским стряпчим в Казани. Он женился на дочери помещицы из Тетюш Надежде Васильевне Страховой – двоюродной племяннице Г.Р.Державина. В Лаишевском уезде Казанской губернии купил сёла Никольское и Скопино, но жить собирался в Казани и с этой целью построил деревянный дом на Черном озере (ныне улица Красина, 2). Но пожить ему здесь пришлось очень немного: в 1785 году И.И. Панаев был переведен в Пермь губернским прокурором.

В «Бархатной книге» Казанской губернии, находящейся в библиотеке имени Н.И. Лобачевского, есть сведения и о его семье, и о покупке имений в Казанской губернии:

«13 февраля 1786 года жалован в Надворные Советники в ранге сухопутного полковника. Кавалер ордена Св. Владимира 4-ой степени», который он получил из рук Екатерины II в 1792 году».

Я прочитала об Иване Ивановиче в  воспоминаниях его сына Владимира воспоминаниях его сына Владимира. Эти воспоминания размещены в Интернете. Приведу довольно большую цитату оттуда:

Род Панаевых происходит от техновгородцев, которые грозою Иоанна Васильевича исторгнуты были из отчизны и поселились на восточных пределах тогдашней России. Там, вместо прежняго прозвания Паналимоновых, стали они писаться Панаевыми – может быть, не породнились ли с одним из сподвижников Ермака, есаулом Паном, действовавшим, как известно, на берегах Туры и Тоболы? Отец Ивана Ивановича, надворный советник Иван Андреевич Панаев, бывший, в продолжение многих лет, туринским воеводою, пользовался общим уважением края.

В 1782 году, Панаев определен был губернским стряпчим в Казань и женился на дочери тамошней помещицы Страховой, Надежде Васильевне, которая, с прекрасною наружностью, соединяла все женския добродетели, в особенности – чего более всего искал он – благочестие и неограниченную преданность воле божией. Этою женитьбою вошел он в родство с Гавриилом Романовичем Державиным, который был двоюродный дядя его супруге. Года через три, Панаев переведен губернским прокурором в Пермь; и таким образом, исполняя волю престарелаго родителя своего, сблизился с ним местом жительства, а в 1792 году, будучи уже в чине коллежскаго советника, получил из рук Екатерины орден св. Владимира 4-й степени, для чего нарочно был вызван в Петербург начальником своим, генерал-прокурором князем Вяземским.

Примерною жизнью, просвещенным умом, строгим соблюдением правосудия, готовностью спешить на помощь бедным, на утешение несчастных, Панаев и в Казани и в Перми привлекал к себе общее уважение. Люди образованные, духовнаго и светскаго звания, число которых в сих краях было тогда, правда, невелико, теснилось около него, как ученики около наставника, и с жадностью слушали суждения его о важнейших предметах религии и нравственности, которыми преимущественно отличалась назидательная его беседа. Ведя постоянную переписку с петербургскими и московскими своими друзьями (в числе последних были профессоры: Брянцев, Чеботарев, Страхов), Панаев получал чрез них все лучшия издаваемыя тогда книги и снабжал ими своих приятелей. Он в особенности любил руководствовать молодых заблудших людей, и многих поставил на путь истинный.

 По воспоминаниям родственников, брак Ивана Ивановича и Надежды Васильевны был счастливым, но недолгим, в 34 года Надежда Васильевна осталась вдовой с восьмерыми детьми на руках, после чего уехала в село Тетюши, родовое именье своих братьев – Алексея и Ивана Васильевичей Страховых.

В апреле 1839 года семья Панаевых соберется в деревне Нармонка Тетюшского уезда на раздел именья Александра Васильевича Страхова, племянника поэта Державина. К тому времени из восьми детей Надежды Васильевны  в живых останется только пятеро: Александр, Поликсена, Владимир, Глафира и Петр.

Наследники по-разному распорядились своими частями. Так, деревня Танкеевка, доставшаяся Ивану Ивановичу Панаеву, была им продана для того, чтобы на вырученные за продажу ее деньги основать «Современник».

Воспоминаниями, насколько мучительной и неприятной была эта церемония раздела, поделился представитель уже восьмого поколения Панаевых – Валериан Александрович  (1824-1899). Его записки в их полном виде не могут быть причислены к собственно «литературным воспоминаниям». Инженер-путеец по образованию и профессии, он уделяет много места темам и проблемам, к литературе не относящимся. Но в то же время они и не исчерпывают содержания «Воспоминаний» В. А. Панаева. Связанный с литературными кругами родством, пристрастиями, наконец, собственной несомненной творческой одаренностью: он был автором ряда публицистических работ, Панаев имел возможность немало поведать о писателях, журналистах, издателях своего времени и реализовал эту возможность в «Воспоминаниях». Выделенные из всего состава «Воспоминаний» страницы, людям литературы и искусства посвященные, представляют собой богатый по материалу и наблюдениям рассказ о литературной жизни России от конца 1830-х до последних десятилетий XIX века.

Приведем цитату из этих воспоминаний:

Возвращаюсь теперь к рассказу о времени пребывания нашего в Нармонке, на разделе, летом 1839 года.

Я сказал уже выше, что в Нармонку должны были съехаться наследники или их поверенные для раздела движимого и недвижимого имущества покойного А. В. Страхова. Я упомянул тоже, что всего было восемь наследников: три из рода Синельниковых и пять — из рода Панаевых. Наследники Синельниковы и Панаевы были дети и внуки от двух сестер Страхова, бывших замужем, одна — за Синельниковым, екатеринославским генерал-губернатором при Екатерине, а другая — за моим прямым дедом, Иваном Ивановичем Панаевым, который был известен как основатель и командор масонской ложи в Перми. Аббат Охотский, который по своим политическим воззрениям был сослан при Екатерине в Сибирь, в Туринск, и потом возвращен, в своих обширных мемуарах уделил несколько теплых страниц воспоминанию о прадеде моем, Иване Андреевиче Панаеве, и деде моем, Иване Ивановиче, с семейством. Иван Андреевич Панаев был туринским воеводой и основателем первой писчебумажной фабрики в сибирских дебрях. Он отнесся самым задушевным образом к Охотскому, и последний был приглашен учить детей Ивана Ивановича, в числе коих был и мой отец, французскому и английскому языкам. И это было в конце прошедшего столетия, в глуши Сибири. Старшая сестра моего отца Татьяна успела выучиться не только французскому языку, но отлично знала и английский, что немало удивляло всех и возбуждало к ней зависть. Она была необыкновенно развита и умерла в цвете лет девушкой.

У деда Ивана Ивановича Панаева было пять сыновей:

Николай, Иван, Александр, Владимир и Петр. Одного из них, Ивана, не было уже в живых, но наследником был сын его, Иван Иванович, известный беллетрист и бывший редактор и издатель «Современника».

К разделу лично приехал только Петр Иванович с семейством, остальные наследники Панаевы действовали через поверенных: от Николая Ивановича — тетюшский доктор Крамер; от отца моего — матушка, имевшая тоже доверенность и от Ивана Ивановича Панаева; от Владимира Ивановича, который был на службе в Петербурге,— отставной тетюшский судья Дреер.

Все сыновья Ивана и Надежды Панаевых: Николай (1785-1800), Иван (1787-1868), Александр (1788-1868), Владимир (1792-1859), Петр (1796-1870) окончили Казанский императорский университет.

Старшие Панаевы были в числе первого студенческого состава и учились вместе с Аксаковым, ставшим впоследствии выдающимся писателем, Кондыревым – в будущем известным профессором, братьями Перевощиковыми – академиками. Сергей Тимофеевич Аксаков в своих «Семейных хрониках» немало страниц посвятит братьям Панаевым, особенно Александру, с которым связывала его любовь к литературе, театру.

Друзья издавали письменные журналы: «Аркадские Пастушки» – в гимназии, «Журнал наших занятий» – в университете, организовали «Общество любителей отечественной словесности», ставили и играли спектакли. Позже эта страсть к театру проявится у сына Александра – Леодора в создании им в Казани летнего театра, известного горожанам как Панаевский. По воспоминаниям Сергея Тимофеевича Аксакова, именно Панаевы впервые назвали «Казанской Швейцарией» известный район Казани, договорившись между собой так это место называть впредь, Иван даже написал статью под названием «Швейцария в Казани» в рукописном журнале «Аркадские Пастушки» в 1804 году. (Подробности - http://www.tatar.museum.ru/Boratynsk/musproj_2_tez.htm)

 У Ивана Ивановича было также две дочери: Поликсена и Глафира.

Поликсена Ивановна Панаева (1789-1848) в 1818 году вышла замуж за потомственного дворянина, штаб-лекаря, коллежского асессора Федора Михайловича Рындовского (1782-1839). Семья проживала в Казани, а после смерти матери Поликсены – Надежды Васильевны, унаследовали село Емельяново Лаишевского уезда вместе со всем архивом Панаевых, в том числе письмами Державина и его кратким дневником.

Рындовские имели двух дочерей и двух сыновей, чья судьба сложилась очень трагично. После смерти своего младшего семнадцатилетнего брата Владимира Александр сошел с ума, стал затворником и умер уже старым человеком.

Ф.М. Рындовский известен как литературный деятель, известный переводчик, поэт, славившийся язвительными сатирическими произведениями, направленными против местных правителей. Его называли «плодовитейшим казанским стихотворцем». Он публиковался, как правило, в «Заволжском муравье».

Стихотворения писала и Поликсена, которые печатались в столичном журнале «Благонамеренный». Федор Михайлович был активным участником литературного салона Фуксов, где бывали поэты Боратынский, Деларю, Перцев, литератор Второв и другие. Кроме того, он имел и свой популярный в городе кружок Рындовского-Панаева. Дом Рындовских посещали многие любители литературы, будущие декабристы В. Ивашев, Д. Завалишин, преподаватель Казанского университета Д. Сомсонов. Здесь был свой театр, и роли в спектаклях исполняли члены семьи, их друзья, знакомые.

В 1822 году Панаевы породнились с другой известной в Казани семьей – Лихачевыми. 22 января в родовом именье Панаевых в селе Емельянове состоялась свадьба Глафиры Ивановны (1794-1880) и Федора Семеновича. Через некоторое время семья переехала в родовое именье Лихачевых – в село Полянки Спасского уезда, близ Булгар. Там создавалась, а потом и хранилась Полянская библиотека, создаваемая этой семьей.

По воспоминаниям старожилов, в Полянках долго сохраняли масонские одеяния, множество знаков и другие атрибуты масонства, которые принадлежали Ивану Ивановичу Панаеву, известному масону, активному члену ложи «Восходящего солнца», основанной в Казани в 1776 году. Как и старшая сестра, Глафира увлекалась литературой и печатала свои стихотворения в «Благонамеренном».

Одним из их детей Глафиры Ивановны был хорошо известный казанцам Андрей Федорович Лихачев, чья коллекция послужила основой для Казанского научно-промышленного музея, открытого в 1895 году.

Корреспондент газеты «Республика Татарстан» Ольга Стрельникова в декабре 2012 года вместе с Леонидом Абрамовым и другими любопытными людьми, которые интересуются историей родного края, совершила экскурсию по местам, связанным с родом Панаевых.

В центре Казани сохранился их каменный двухэтажный дом, недалеко от того места, где когда-то был Панаевский сад (то есть в районе стадиона «Динамо»), а вот сельским родовым усадьбам повезло меньше, вернее – совсем не повезло, ни одна из них не сохранилась.

Поэтому наше путешествие по Панаевским местам в Лаишевском, Алексеевском и Спасском районах получилось скорее ментальным. Слушая увлекательный рассказ казанского краеведа и организатора подобных экскурсий Леонида Абрамова о некогда многочисленных здесь «дворянских гнездах», нам пришлось «включать» все свое воображение, чтобы представить, например, особняк с прекрасным садом в селе Емельяново, где когда-то находилась родовая вотчина Панаевых.

Как пишет в своих «Воспоминаниях» поэт Владимир Панаев (1792-1859), именно здесь «в кругу семейства, каждый год, до отъезда в Петербург, проводил я по нескольку недель приятнейшего времени в моей жизни». Сегодня об этой деревенской идиллии напоминают разве что несколько старинных надгробий, да и те надо еще поискать в зарослях бурьяна…

Побывали мы и в Полянках, некогда принадлежавших ближайшим панаевским родственникам – Лихачевым, не менее известному в России дворянскому роду, состоявшему также в родстве с князьями Барятинскими, Хованскими, графами Шереметевыми.

От былого величия и красоты этого «дворянского гнезда» тоже ничего не осталось, только Покровская церковь XVIII века.

Последнюю остановку мы сделали в Танкеевке, связанной с именем Ивана Ивановича Панаева, друга Николая Некрасова и продолжателя литературных традиций семьи. В свое время он продал Танкеевку (бывшее село Богородское) для создания журнала «Современник».

Кстати, сама идея выкупить пушкинское детище у Плетнева и продолжить славную историю этого издания родилась здесь же, неподалеку, в селе Новоспасском. Летом 1846 года Некрасов и Иван Панаев с женой гостили здесь по приглашению местного помещика Григория Толстого, водившего знакомства со многими известными людьми – например, с Марксом и Энгельсом.

Приехав в Новоспасское, в то время большое богатое село, Некрасов целыми днями охотился на дупелей, которые водились здесь в избытке. А по вечерам, когда гости и хозяева собирались на террасе, шли оживленные разговоры о новом журнале, обдумывалась его программа. В память об этом была посажена липа, которая долго росла под окнами усадебной библиотеки, но в 1905 году и липа, и библиотека сгорели вместе с домом…

Не сохранилась усадьба и в Танкеевке. С помещичьих времен здесь осталась только Троицкая церковь, но какая! Восьмистолпный пятипрестольный соборный храм с колокольней и куполами строился по проекту Константина Тона (создателя храма Христа Спасителя в Москве) и мог бы составить честь любому городу.

Однако сегодня любоваться монументальным сооружением из красного кирпича лучше издали. Потому что, подойдя ближе, мы удостоверились в том, во что до последнего верить не хотелось: громадный храм мертв, а редкое для здешних мест по красоте здание используется как зернохранилище…

Кстати, дорогу к храму местные жители до сих пор называют Панаевской».

«Республика Татарстан», 20.12.2012

Читайте также:

Панаевы: 2 века истории страны. Публикация 2

Панаевы: 2 века истории страны. Публикация 3

Панаевы: 2 века истории страны. Публикация 4

 

 

Продолжение следует

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить

Комментарии  

 
#1 Ольга 21.01.2016
Рындовские имели четырёх сыновей, а не двоих, как вы пишете. Дети и жена Александра, единственного из братьев, известны.
 
 Издательский дом Маковского Айтико - создание сайтов