Пишем о том, что полезно вам будет
и через месяц, и через год

Цитата

Если хочешь узнать человека, не слушай, что о нём говорят другие, послушай, что он говорит о других.

Вуди Аллен

Хронограф

<< < Ноябрь 2021 > >>
1 2 3 4 5 6 7
8 9 10 11 12 13 14
15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28
29 30          
  • 1925 – На улице Комлева, 22 официально открыт казанский Дом ученых. Летом 1935 года ученые переселились в красивый особняк на улице Бутлерова, бывший Александровский приют, построенный в 1889 году архитектором Л.К.Хрщоновичем по заказу известной казанской благотворительницы О.С.Александровой-Гейнц

    Подробнее...

Новости от Издательского дома Маковского

Погода в Казани

Яндекс.Погода

Андрей Гаврилов: Это было недавно, это было давно

28 сентября исполнилось 30 лет со дня безвременной кончины первого редактора газеты «Вечерняя Казань» Андрея Петровича Гаврилова.

Предлагаем вашему вниманию воспоминания о нем Владимира Музыченко, опубликованные в шестом номере печатного альманаха «Казанские истории».

О редакторе «Вечерки» мог бы написать каждый, кто с ним работал или его знал. Собственно, однажды они так и сделали – и тогда увидела свет книга «Андрей Гаврилов. Он был редактором от Бога».

И этой любовью своей заразил уже много людей

У нас с Андреем Петровичем Гавриловым похожие судьбы... Я волею судьбы, наверное, дольше всех вечеркинцев был знаком с ним. Впервые о нем услышал в 1964 году, когда поступил учеником слесаря на вертолетный завод. Мне рабочие говорили:

– Володя, ты давай, учись!

– Да я и так учусь, в вечерней школе...

– И дальше давай. Вот у нас есть такой Андрей, он в МГУ учится!

А он, оказывается, работал в этом же, моем, четырнадцатом цехе. И я обратил внимание, как рабочий люд к нему относился. Андрей Петрович тогда уже работал в многотиражной газете...

После этого меня судьба много куда кидала. Я и в КАИ учился, и в армию ушел. Потом встретился с Гавриловым уже после армии, когда поступил в университет и стал работать в многотиражной газете «Металлист». И моя первая очная встреча – заочно-то я с ним еще на вертолетном был знаком – с Андреем Петровичем произошла в 1972 году, когда на базе нашей многотиражки мы выпускали районную газету. Материалы для нее готовили все журналисты района, в том числе и я. А план номера и макет делал Гаврилов. А поскольку все это происходило на моих глазах, я сразу понял, насколько он силен в технике оформления. Да и материалы, сделанные им для газеты, выделялись четкостью письма и ясностью изложения. Помню, я ему тогда сказал: «Почему ты работаешь в многотиражке, ведь у тебя за плечами МГУ?». Он засмеялся: «Потому что и этот завод, и эти люди, что тут работают, для меня родные. Я ведь тоже здесь, на вертолетном, свою биографию начинал...».

Я много лет хранил этот номер, подготовленный нами и смакетированный Андреем Гавриловым. А когда мы его верстали вместе в типографии книжного издательства имени Камиля Якуба, я увидел, что Андрей умеет не только прекрасно писать, но и мастерски орудует главным рабочим инструментом верстальщика – шилом: на моих глазах он собственноручно напилил линейки (и типографский набор, и все оформительские штуки в ту пору отливались из металла) и сделал из них сложную рамку – асуре, которая обрамляла его фотоэтюд на 4-й полосе и очень ее украшала.

Меня удивило, что последнюю страницу этого номера коллега решил отдать литературному творчеству кировчан. Помню, там были стихи рабочих поэтов Адмиралтейской слободы Волостнова, Обыденнова, Новичкова и еще кого-то. Но оставалось еще немного места. «А ты, я слышал, тоже стихами балуешься? – сказал Андрей. – А ну-ка, покажи…». Я показал. И одно из стихотворений, к моей радости, Гаврилов отобрал и вставил в подборку.

Я ему сказал тогда:

– Знаю про тебя давно. Сам работал на вертолетном в четырнадцатом цехе, где мне про тебя рассказывали... Слышал, как тебя народ уважает.

Он был очень доволен. Сказал:

– Я этот завод люблю.

Когда мы ближе познакомились, я обратил внимание, как он относится к простым людям. Он всю жизнь очень любил простых людей, рабочих. Не зря в «Вечерке» давали слово работягам, больше – нигде. Это от него пошло.

Андрей Гаврилов проработал в многотиражке до 1973 года, а потом его забрали, как тогда говорилось, на повышение – в Кировский райком КПСС, где он был сперва инструктором, а затем замзавотделом пропаганды и агитации. На молодого журналиста «положил глаз» тогдашний первый секретарь РК КПСС Марс Рамеев – тоже, кстати, бывший вертолетостроитель.

Изредка мы встречались на каких-то семинарах и мероприятиях. И я еще тогда понял, что Андрей Петрович – не из тех людей, кто кичится своим положением и забывает старых знакомых.

Хочу обратить внимание на такую черту Гаврилова. Он долго ухаживал за матерью – она у него сильно болела. Потом тетка у него на руках умирала. И у меня такая же история была. У всех вечеркинцев, да и не только у них, на устах было: почему он не женится? Мне он ответил на этот вопрос так:

– Володя, во-первых, я люблю «Вечерку». А потом ты же знаешь, у нас с тобой это одинаково было – вся молодость прошла с матерью и с теткой, они у меня болели...

Никогда не забуду слезы в его глазах, когда я однажды в 1990 году прочел принародно шутливый экспромт:

Любит Гаврилов девчонку

По имени НАША «ВЕЧЕРКА»!

И этой любовью своей

Заразил уже много людей.

Мне эти слезы были понятны. Я знаю точно, что многие наши дамы, которые тогда были еще совсем молодыми, влюблялись в него без ума. Да и не только наши. Я видел у него в доме немало других красивых и достойных женщин, которые пытались его, как это говорится, окрутить. Но все было тщетно. Он отшучивался: «Я ведь уже давно женат. На «Вечерке!». Все смеялись. Между тем, он ведь говорил сущую правду.

1 января 1979 года. Вышел первый номер газеты

Последние прижизненные фотографии Гаврилова я сделал 27 сентября 1991 года. В этот день мы с ним провожали в последний путь его ближайшего родственника, мужа сестры Вероники Петровны – Владимира Сорокина. На снимке Андрей Петрович стоит рядом с сестрой и племянницами, рядом с гробом человека, которого очень любил и уважал. Я оказался на похоронах по настойчивой просьбе Гаврилова, который почему-то выбрал из всех своих друзей именно меня, попросив разделить с ним это горе.

Скажу честно: эта просьба для меня была очень неожиданной. Потому что с начала 1991 года я начал удаляться от своего старого друга и редактора: перестал бывать у него дома на «посиделках», меньше стали мы общаться и на работе. Была всему этому важная причина – я задумал жениться! О чем и сказал Андрею Петровичу 26 сентября.

В тот вечер после работы мы приехали ко мне. Я приготовил хороший ужин, мы сидели с ним за столом, кушали, выпивали, вспоминали покойного Сорокина и моего отца, которого Андрей тоже знал. Разговаривали и о делах в редакции, о ее будущем. Участвовала в нашей беседе и моя мама, которая тогда жила со мной. Она была счастлива, увидев «живого» редактора популярнейшей в городе газеты, которую мы выписывали с первого дня. Вот тут я и сообщил шефу и другу о своем решении... покончить с холостяцкой жизнью. Для него это было полной неожиданностью, ведь мы с ним практически одни в редакции оставались холостяками. Мне тогда исполнился 41 год, а ему в октябре должно было стукнуть 49 лет.

Я рассказал Петровичу о своей избраннице-невесте, показал ее фотографии. «Ну что ж, Брут, поздравляю,– сказал он.– Вообще-то я всегда знал, что ты создан для семейной жизни. Уверен, что у вас с Алей все будет нормально». На глазах его стояли слезы. Потом мы подняли тост – за окончание моей холостяцкой жизни. «На свадьбу-то хоть пригласите?», – спросил он с грустной улыбкой. И тут я неожиданно для себя поинтересовался, как он отнесётся к тому, чтобы быть свидетелем на нашей свадьбе? Честно говоря, я был уверен, что Гаврилов откажется от такого предложения, но он, к моему удивлению, сразу согласился. «Только надо будет заранее обговорить дату и время, чтобы не было никаких накладок, – сказал он.– А за мной дело не станет...».

Мы с матерью были счастливы. Я проводил Андрея Петровича до остановки на Горьковском шоссе, где он сел в троллейбус. На прощание он еще раз настойчиво попросил меня прийти завтра на похороны мужа сестры.

Фотографировал я его и у себя дома, но те кадры были крайне неудачными. Да и последние – тоже. Только благодаря помощи коллеги и друга по фейсбуку Ильи Чиркова, за что ему великое спасибо, их можно показать.

Вечером после похорон мы были у него, я все порывался уйти домой, но он настойчиво просил побыть с ним. Мы сидели у него на кухне в компании с еще одним его близким другом. А потом случилось то, что случилось....

Он умер в начале нового, надвигающегося дня, умер тихо, во сне. Говорят, так умирают безгрешные люди. Кто знает, может, и так. Знаю одно: он старался сделать все, чтобы было лучше всем нам. Он сделал лучшую в СССР городскую вечернюю газету с гигантским даже по тем временам тиражом. Он собрал под свои знамена лучших из лучших журналистов города и республики. Таких разных и таких амбициозных, что, казалось, оркестр по имени «Вечерняя Казань» никогда не заиграет в унисон. Но при этом «дирижере» он играл, да еще как!

Андрей Петрович всегда смотрел в будущее, а нередко и предвидел его. Вот и в те последние три дня своей жизни, которые мы провели вместе, он говорил о завтрашнем дне нашей газеты, о будущем страны. Он верил, что те огромные жертвы, которые были понесены в ходе перестройки – крах КПСС, начинавшийся развал СССР, величайший спад в экономике и многие другие – не будут напрасными, а страна рано или поздно получит еще более мощный толчок к дальнейшему развитию и процветанию…

Осталось у меня еще одно яркое воспоминание. Я тогда впервые обиделся на Гаврилова. Я был последним вечеркинским репортером, который делал праздничный репортаж с демонстрации на площади Свободы. А Гаврилов этот репортаж снял с номера. Мне было очень обидно: я ходил, пахал – а репортаж не поставили. Но тогда просто время такое наступало... Другое.

Два автографа Гаврилова

В февральские дни 1989 года редактор газеты «Вечерняя Казань» Андрей Гаврилов» получил удостоверение кандидата в народные депутаты СССР. А спустя месяц одержал убедительную победу, став одним из 2250 депутатов высшего органа государственной власти страны.

В день выборов в редакции

В те времена – разгара перестройки и гласности – ни у кого из нас, граждан СССР, не было никаких сомнений в том, что Союз нерушимый республик свободных будет существовать если не вечно, то … на наш век, как говорится, хватит. А потому и первые выборы нового, а потому привлекательного органа народовластия вызвали живой интерес и бурное участие всего населения.

Для меня лично решение Андрея Петровича стать депутатом явилось полной неожиданностью. Хотя и мне, и многим другим коллегам было ясно, что этот шаг продиктован не столько его личным желанием выдвинуться, сколько необходимостью получить дополнительную защиту от навязчивых учредителей в лице партийных и советских органов столицы.

К тому времени наша газета была уже не просто популярна – она переживала настоящую всенародную славу, а ее ежедневный тираж достиг рекордных, даже по всесоюзным меркам, значений! Газету читали фактически в каждой казанской семье, а также получали во многих других городах и районах республики. Все это, конечно, работало на Гаврилова.

Но, как ни парадоксально это звучит, далеко не все наши подписчики знали его имя! По словам одного из доверенных лиц кандидата в народные депутаты СССР, заведующей отделом культуры газеты «Вечерняя Казань» Любови Агеевой, это выяснилось на первых же встречах с избирателями. Люди знали имена журналистов, но не редактора, хотя его фамилия появлялась в каждом номере.

Помню, были изготовлены небольшие «агитки» с биографией Андрея Гаврилова, которые раздавались участникам этих встреч. Кажется, были и какие-то другие агитационные материалы. Впрочем, главным из них оставалась сама газета, так что фактически голосуя за Андрея Петровича, люди отдавали свои голоса на казанскую «Вечерку», которую в те годы они, как бы громко это не звучало, просто обожали. Значит, было за что.

Надо сказать, что у Гаврилова были весьма серьезные соперники на выборах, в том числе и из больших начальников. Это и понятно: ведь тогдашняя власть не хотела, чтобы редактор столь бунтарской газеты, от которой у нее давно болела голова, получил еще и депутатскую неприкосновенность. Но 26 марта 1989 года, несмотря на яростное сопротивление властей и предвыборную борьбу конкурентов, наш кандидат получил подавляющее большинство голосов своих избирателей в первом же туре голосования! И это стало не только его личной, но и общей редакционной победой и еще одним всенародным актом признания нашей любимой газеты «Вечерняя Казань».

От тех далеких времен у меня хранятся два личных автографа Андрея Петровича, которые он мне подарил в дни, когда решался вопрос, станет ли он народным депутатом СССР. По моей просьбе он тогда расписался на своих предвыборных листовках, которые сегодня являются достоянием истории. Как, впрочем, и те выборы, да и та страна, в которой они проходили.

Он не выпускал из рук свою «лейку»

Такого Гаврилова, о котором я сегодня хочу вам рассказать, никто не знал. Я разместил в фейсбуке фотографии из семейного архива Андрея Петровича, которые он сделал лично сам в разные годы своей жизни, начиная с подросткового возраста, когда серьезно увлекся фотографией. Все эти снимки, снятые в разные годы, он делал своими руками – от начала и до конца.

Андрей Гаврилов в Австралии

По словам его сестры Вероники Петровны Сорокиной, передавшей мне эти фотографии на память через год или два после смерти брата, фотоделом Андрей серьезно увлекся, когда еще учился в старших классах школы. И хотя у него немало времени занимала «музыкалка», где он обучался по классу виолончели, он находил возможности для съемки, проявки пленки и печатания фотографий. Что в их тесной квартирке было делом весьма не простым.

«Он не выпускал из рук свою «лейку», – вспоминала Вероника Петровна. – Мы все были его «фотомоделями», он нас всех замучил – и маму, и меня, и соседей по коммуналке (мы тогда жили на улице Некрасова), снимая и так, и эдак, и разэдак. Но, пожалуй, больше всего Андрюша любил снимать природу. Его пейзажи украшали стены нашей маленькой квартиры, как бы расширяя ее границы.

В середине пятидесятых годов жизнь в стране была еще трудной. И хотя на прилавках магазинов уже было что купить, у большинства людей не доставало денег: почти все, что они зарабатывали, шло на обязательные государственные займы – надо было восстанавливать разрушенное войной народное хозяйство. И все-таки мы как-то выкраивали из нашего весьма скромного семейного бюджета десятку-другую, на которые Андрюша покупал пленку, бумагу, разные химикаты. У него в чуланчике была крохотная лаборатория, где он все это хранил, там же размещались фотоувеличитель, ванночки и всякое такое. Были у него даже лабораторные весы с маленькими гирьками, на которых он сам развешивал компоненты проявителя и закрепителя…».

По мнению Вероники Петровны, именно увлечение фотоделом дало толчок при определении дальнейшего жизненного пути Андрея после окончания школы. «Мы с мамой очень хотели, чтобы он учился в Казани, – продолжала рассказ старшая сестра. – Зная, что он очень любил литературу, музыку, живопись, мы думали, что Андрюша будет поступать, как минимум, на филологический в КГУ или в КГПИ (музыку к тому времени он уже оставил). А он вдруг заявляет: «Я хочу быть журналистом!». Мы с мамой буквально остолбенели, поскольку просто не ожидали такого. А поскольку в то время в Казани еще не было отделения журналистики, Андрей стал готовиться к экзаменам в Московский государственный университет.

Книга об А.П. Гаврилове в 2002 году издана агентством "Информ-клуб-ЭС" (Артем Карапетян)

…Провожали мы его, помню, со слезами: ведь первый раз из дома уезжал наш Андрюшенька, да еще в такую даль! Знали мы и о том, что в МГУ, на факультет журналистики, в те годы был один из самых больших конкурсов в стране. И хотя в аттестате нашего абитуриента преобладали пятерки, нам с мамой было тревожно. Но он все же поступил. Правда, не на дневное, а на заочное отделение…»

Сама Вероника Петровна к тому времени уже окончила Казанский медицинский институт и работала в поликлинике предприятия п/я 634, как назывался в те времена Казанский вертолетный завод. Она и посоветовала Андрею начать здесь трудовую деятельность. Он начинал учеником сборщика-клепальщика, работал на модельном участке, был избран секретарем комитета комсомола, а затем стал литературным сотрудником многотиражной газеты предприятия «Знамя труда». И все эти годы продолжал заниматься фотографией. А когда стал сотрудничать с многотиражкой, его заметки, корреспонденции и зарисовки нередко сопровождались собственными снимками.

Любовь к фотографии и верстке оставалась в его жизни до конца дней. Например, он всегда участвовал в отборе важных фотографий для газеты. Хотя никогда не давил авторитетом, предоставляя в конце концов право окончательного выбора авторам. Надо было видеть, как наши фотомастера – Губаев, Зотов, Мартинков Климов, Козловский, Косов и многие другие из тех, кто сотрудничал с «Вечеркой», раскладывали свои снимки прямо на полу в кабинете Гаврилова, а потом они все вместе рассматривали их с высоты «птичьего полета», вертели, перекладывали с места на место, пытаясь создать какую-то одним им понятную общую картину. У него был отличный и, мне кажется, безошибочный вкус к фотографиям – это вам любой наш фоторепортер скажет. Точно так же, в совершенстве, он знал и работу секретариата по выпуску и техническому оформлению газеты.

«Он был редактором от Бога!», – эти слова, не раз сказаны про Андрея Петровича Гаврилова благодарными читателями и коллегами. А я добавлю, что он был и человеком от Бога. От таких людей в окружающем мире и тепло, и светло. С ними всегда все просто и понятно. А без них – пустота и мрак.

Фото Олега Климова, Владимира Зотова и Фарита Губаева

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить

  Издательский дом Маковского